Глава 20
Вера
В студию возвращаемся очень поздно. Как я со стыда в магазине не сгорела, не знаю. Даже после вопроса консультанта, Глеб еще немного полежал на мне. Потом сказал оформлять заказ, и ткнул еще пальцем в большой угловой диван, который, если разложить, то получится приличное спальное место.
На вопрос «зачем», мужчина отмахнулся. Мебель должны привести в срочном порядке завтра. А это значит, что сегодняшнюю ночь нам предстоит провести вместе, и я не знаю, как нам устоять. Нас накрывает. Мы оба хотим большего, но почему-то Глеб тормозит. Я до сих пор не понимаю, каких тараканов в голове мне нужно разогнать.
К мужу я не вернусь. С бабушкой все в порядке. Мне только деньги надо вернуть Шахову. Все. И ведь если прямо спрошу, не ответит.
Подсушиваю мокрые волосы полотенцем и мучаюсь вопросом, что было бы, не остановись он на той квартире. Что было бы дальше. Да, это страсть, это желание. Да, потом бы нас ждала неловкость. Скорее всего, это чувство мучало бы только меня, и то из-за внутренних комплексов. Спать с тем, с кем непонятно, что впереди — это ужасно.
С этим Глеб просил разобраться? С внутренними метаниями? Только это так не работает. Со стороны мы все герои, всегда легко даем советы. А на деле что? Мы глупеем, теряемся и совершаем ошибки. Сколько раз я ловила себя на мысли, что можно было ответить так, а не вот так, и тогда все могло бы разрешиться иначе. Но поздно.
Не спорю, есть такие, как Оля. Они в любой ситуации сохраняют спокойствие, никогда не теряются, ведь всегда они ведут, а не ими играют. Не умею я так. Мне так некомфортно. Мир меняется с нас, и пусть я буду глупой девчонкой, что видит мир в розовом свете, но я хочу верить в доброе и светлое. Есть же такие, как Глеб, что способны быть людьми.
Он мог бросить меня, не спасать, но не сделал этого. А приставания? Он включил голову и спас нас обоих. Я не готова к близости, хоть и хочу ее.
Смотрю на себя в слегка запотевшем зеркале и не узнаю. Глаза снова горят. Не так, как раньше, нет, но в них снова просыпается жизнь. Игорь потушил меня, а Глеб разжигает, медленно, хитро и правильно. Я потерянная, растерянная, и он не дает мне сорваться. Совершенно чужую тетку держит на плаву, не просит ничего взамен.
— Хватит заниматься самобичеванием, — твердо говорю сама себе. — Все в жизни к лучшему. И Глеб тоже. Хватит, хватит жить прошлым, Вера. У тебя новая жизнь, новые горизонты. Скажи спасибо, что не в сорок лет узнала, что муж гуляет. Пора забыть все и начать новую жизнь.
Накидываю на плечи махровый халат Глеба и решительно выхожу из ванной. Мне пора перестать бояться хотя бы этого мужчину. Нас тянет друг к другу, и тараканов можно разогнать, лишь делая шаги на встречу, а не только назад. Он сделал свои, теперь моя очередь, сделать хотя бы один на встречу, или очередной назад. И вот последнее совсем не хочу делать.
— Ты чай готовишь? — в кухонной зоне приятно пахнет мятой и мелиссой.
Слышу ухмылку Глеба, но он не спешит оборачиваться. Что-то делает, стоя ко мне спиной, и это точно не чай. Не слышно ни стука ложки о бока чашки, когда размешивают сахар, ни наклона руки с чайником. Он словно что-то раскладывает по тарелкам.
Да нет. Не может Глеб готовить. Он даже яичницу не в состоянии приготовить, уверена. Он же мужчина! Игорь даже кофе сварить сам не мог, а хлеб отрезать и бутерброд на перекус соорудить — вообще из ряда фантастики. Нет, мне все кажется. Просто фантазия бушует.
— Чай, — фыркает с наигранной обидой. — Усаживай свою попку и готовься испытать самый большой вкусовой…
— Глеб! — визжу, понимая, что он собирается сказать.
— Что, Глеб? Какая ты фиалка нежная, Вера, — недовольно цыкает, пока я прячу лицо в ладошках от стыда. — Выползай из укрытия, улитка, или черепашка. Не знаю, какую роль ты там себе отвела.
Слышу шорохи и несмело поднимаю на него взгляд. Глеб стоит ко мне лицом в майке, что облепила его идеальное тело, а в руках тарелка со сложным сэндвичем и чашка дымящегося чая. Роняю челюсть где-то на уровне пола и ищу на кухне следы коробок из доставки, но не нахожу их.
— Ты сам приготовил? — хриплым голосом спрашиваю, все еще находясь под впечатлением.
— Вер, я одинокий мужик под тридцатку. Конечно, я умею готовить элементарное. Бутер сварганить и чай заварить для меня не проблема. Да даже макароны сварить и что-нибудь в них кинуть могу, начиная от сыра и заканчивая фаршем с томатной пастой. Все не так безнадежно, — еще и подмигивает, окончательно меня добивая.
А такие мужчины реальны вообще, или я в ванне поскользнулась, ударилась головой и сейчас вижу галлюцинацию? Ну, ведь не может мужчина быть таким идеальным. Но ароматный чай, что ставят передо мной, и аппетитный сэндвич заставляют поверить в реальность происходящего.
— Спасибо, — хватаю пузатую чашку и прячусь за ней, пока он лениво обходит вокруг меня.
— Я благодарность другой валютой принимаю, Вера, — проводит пальцами вдоль позвоночника, обжигая прикосновением даже сквозь ткань халата. — Не хочешь со мной в душ? М?
Глеб
— В целом, видимых повреждений нет, но все же теперь я бы вообще исключил нагрузку, — говорит док, рассматривая снимки руки.
Черт. Этого я и боялся. Все же, сбил все, пока квасил морду Барону. Но иначе его было не победить. В той ситуации было нельзя. Плевать было бы на все, даже если бы проиграл, если бы не одно «но». Красивое и важное, с перепуганными глазами и красными от смущения ушками. Я не мог дать ему воспользоваться моей женщиной. Кем бы я был? Никем.
Даже если бы переломал руку о его голову, не жалел бы. Есть вещи куда важнее, чем титульные бои. Тем более, я не собираюсь зарабатывать всю жизнь этим. Скорее, это внутренний пунктик, который почему-то сейчас перестал быть главным.
Как вспомню глаза Веры, когда предложил принять душ вместе, так хочется вернуться домой и повторять этот вопрос снова и снова, пока ее внутренние барьеры не падут. Не смогу долго играть в хорошего мальчика и останавливаться. Нужны решительные действия, и в тоже время очень осторожные, чтобы не спугнуть ее.
Хочет она быть со мной, чувствую, но в голове у нее
