картину. Заставь пожалеть о том, что ты не в моей гостиничной ванне.
Мои щеки пылают, и не только от жара воды. Мы действительно это делаем?
— Хорошо, — говорю я. — Ванна небольшая, но мне хватает. Волосы собраны в пучок, но он медленно распадается. У меня зажжено несколько свечей.
— О?
— Да. Вода пахнет лавандой. Я добавила масла. Но нет... в общем, пены нет. Совсем нет.
На другом конце слышится шорох ткани. Я представляю, как он развязывает галстук, откидывается на кровать, прижав телефон к уху и слушая меня.
— Черт возьми, Скай. Всё, о чем я сейчас могу думать, — это голая ты в ванне.
— Что ж, это была бы довольно точная картина.
— Я хочу, чтобы ты ущипнула себя за сосок.
Дыхание перехватывает в горле, но я повинуюсь, опуская руку вниз, чтобы сделать так, как он велит. Сосок твердеет между пальцами.
— Жаль, что это не твоя рука.
Его голос разгорячен.
— Это были бы мои зубы.
— Знаешь, никто еще не играл с моей грудью так много, как ты.
— Преступление, — говорит он, — которое я с большим удовольствием исправляю.
Рука скользит ниже, воодушевленная его словами.
— Ты сейчас в номере?
— Да. Я на кровати.
Я нахожу то самое место между ног и начинаю описывать круги. Вода маслянистая, движения привычные, нужда уже пульсирует. Слабый стон вырывается из меня.
— Черт. Поставь телефон на громкую связь, Скай. Поласкай себя.
И его голос... Я двигаюсь быстрее, дыхание учащается.
— Если ты сделаешь то же самое?
— С тобой всегда приходится торговаться, не так ли?
— Всегда.
Сквозь телефон я слышу отчетливый звук расстегиваемой молнии. Рука движется быстрее, кружит, давление нарастает. Его дыхание на том конце тяжелое, телефон лежит на громкой связи рядом с ванной.
— Поговори со мной, — шепчу я. — Мне нравится твой голос.
Похоже, он улыбается, когда отвечает.
— Ты это постоянно говоришь. Ладно. Ты трогаешь клитор?
— Да.
— Хорошая девочка. Сдвинь пальцы ниже, скользни одним внутрь ради меня.
Боже правый. Я делаю то, что Коул говорит, стон вырывается от этого ощущения.
— Я хочу, чтобы это был ты.
— Моя рука? — спрашивает он. — Или член? — я погружаюсь глубже в воду, не отвечая, и из телефона доносится гортанный смех. — Ты сейчас покраснела. Я чувствую.
— Может быть.
— У меня на тебя стоит, Скай. Я чертовски сильно хочу тебя трахнуть.
Пальцы кружат всё быстрее, дыхание превращается в хрипы и стоны. Всё дело в его голосе. В словах. В картине того, как он на гостиничной кровати ласкает себя, твердый из-за меня.
— Ты хочешь, — выдыхаю я.
Он рычит.
— Черт. Скажи, что ты близко, не сдерживайся, я не могу...
— Я близко. Хочу, чтобы мои пальцы были твоим языком. Хочу, чтобы ты был внутри меня.
— О, малышка, я тоже.
Я закрываю глаза от этого нежного обращения и быстро двигаю пальцами туда-сюда. Удовольствие начинается глубоко внутри, распространяясь на живот, ноги, всё тело. Это слишком. Я стону, тело выгибается, оргазм взрывается, как приливная волна.
Сквозь телефон я слышу, как Коул громко стонет, выругавшись.
А затем мы оба просто дышим.
— Вау, — шепчу я. — Ты еще здесь?
— Едва-едва. Черт. Следовало снять рубашку.
Мой смех звучит прерывисто.
— Это было так горячо.
— Более чем. Хотя я хотел бы оказаться рядом. Трахнуть тебя в ванне теперь в самом верху моего списка приоритетов.
Я смотрю на узкую маленькую ванну. Вряд ли, хотя уверена, что он нашел бы способ отыметь меня до беспамятства в любом случае.
— Я тоже. Пальцы хороши, но это не ты.
Он стонет.
— Не надо. Если продолжишь говорить, у меня снова встанет, а член уже горит от того, как сильно я его сжимал.
— Голод. Болезни. Тридцать семь на восемь.
Коул смеется, звук богатый и сочный в маленькой ванной.
— Спасибо. Кризис миновал.
— Ты уже завоевал мир?
— Только наполовину, — говорит он. — Кое-кто сопротивляется моей власти. Странно это.
Я фыркаю.
— Дашь контакты их лидера?
— Грубо.
Я погружаюсь глубже в теплую воду, тело кажется вялым и расслабленным.
— Сегодня в магазин зашли две девочки. Они хотели сфотографировать книжное сердце.
Наступает пауза, достаточно долгая, чтобы я начала гадать, не испортила ли всё упоминанием о магазине. В конце концов, это причина, по которой мы всегда будем лишь случайными любовниками.
Но потом Коул смеется.
— Уверен, ты чувствуешь себя очень гордой.
— Да. Думаю, подходящее слово — «сатисфакция».
— Хорошее слово, — говорит он. — У тебя глаз на такие вещи наметан, Скай.
Я не знаю, что на это ответить.
— В Лос-Анджелесе хорошая погода?
— Всегда хорошая. Но у меня были встречи одна за другой, так что, боюсь, насладиться ею шансов не было.
— Бедный маленький застройщик.
— Самый бедный, — соглашается он с улыбкой в голосе. — Так значит, сегодня я был твоим «вызовом для перепихона», как когда-то лестно выразилась?
Я хочу возразить, но когда открываю рот, все аргументы кажутся жалкими. Он прав.
— Да, — признаю я. — Я рада, что ты взял трубку.
— Я рад, что стал тем, кому ты позвонила.
Больше некому, хочу сказать я. Но это выдало бы больше, чем мне хотелось бы.
— Удостоен чести — вот подходящее выражение, — говорю я.
— Ладно, — его голос звучит дразняще. — Удостоен чести.
На по ту сторону линии слышится стук.
— Черт, мне пора.
— Береги себя, — говорю я и тут же жалею об этом. Что я делаю? Подписываю электронное письмо?
— До связи, Скай.
Звонок завершается, и я погружаюсь в ванну еще глубже, а потом и вовсе ухожу под воду. Кажется, это точное описание того, что чувствую — я вляпалась по самые уши.
На следующее утро в книжный магазин приходит доставка. Скай Холланд, написано на пакете. Хрупкое.
Когда приносят посылку, Карли говорит по телефону, и я быстро отношу её в машину, подальше от глаз. Подозрения подтверждаются, когда я разрываю картон, слишком нетерпеливая, чтобы ждать.
Коробка доверху наполнена солью для ванн, бомбочками, пенящимся маслом. А под всем этим — маленький вибратор-пуля. «Водонепроницаемый», написано на коробке розовыми буквами.
Я хочу провалиться сквозь землю. Хочу открыть коробку и протестировать его.
И в дополнение — маленькая записка, написанная от руки.
Вызывай меня для перепихона сколько влезет.
14
Скай
Тихое посвистывание в книжном магазине заставляет меня улыбнуться. Тимми склонился над учебником по океанографии, сосредоточенно пытаясь закончить домашку, и то и дело свистит. Когда дело касается чего-либо, связанного с животными, его мотивации можно только позавидовать.
Мне даже почти не приходится помогать — и, как бы ни нравилось
