сразу после выступления.
— Вместе с Майей?
— Нет. Она ушла раньше меня.
— Агата, ваши коллеги назвали вас слишком амбициозной.
— Я бы удивилась, если бы они считали меня посредственной, — отрезала она. — Амбиции — не преступление, следователь.
— Нет. Но иногда мотив.
Впервые за весь разговор она чуть заметно подалась вперёд.
— Тогда запишите дословно: я хочу быть первой. Всегда хотела. Но я привыкла побеждать на сцене, а не при помощи нелепых козней.
На этом месте я закрыл блокнот.
— Спасибо. Этого достаточно.
Она поднялась, и уже у двери я спросил:
— Герман часто вас защищает?
Агата обернулась через плечо.
— Герман часто делает много лишнего. Не советую воспринимать это как показания.
После чего вышла так же бесшумно, как вошла.
Опросив ещё пару человек, я поблагодарил хозяек дома за возможность спокойно поговорить со всеми и направился в отель, где жила вся труппа, — запросить записи с камер видеонаблюдения и сверить время возвращения артистов.
По дороге решил остановиться у сцены и ещё раз осмотреть конструкцию. Вдруг я что-то упустил. Ливень прекратился, из-за туч выглянуло солнце и всего за несколько минут успело уничтожить всю свежесть после дождя, наполнив остров изнуряющим теплом. Я шагал вдоль пустой террасы бара и заметил у сцены Владислава Филатова — парня, которого успел опросить одним из первых.
— Владислав, что вы здесь делаете? — спросил я с лёгкой улыбкой.
— Всё пытаюсь понять, как это произошло, — задумчиво ответил парень, осматривая сломанный куб на декорации.
— Это моя работа. Не переживайте, мы обязательно во всём разберёмся.
— А вдруг это и правда был не несчастный случай? А если тот, кто это задумал, повторит попытку? Может быть... вдруг Кира в опасности?
Когда я опрашивал парня, он держался уверенно и холодно. На вопрос, какие у него отношения с Лазурской, отвечал, что она просто подруга его друга и они вынуждены проводить время вместе. Но сейчас по его обеспокоенному лицу я видел: Кира значит для него гораздо больше, чем просто девушка из компании друзей.
— Не думаю, что кто-то попытается повторить, — сказал я.
Владислав едва заметно кивнул, не отрывая взгляда от конструкции.
— Вы камеры проверили? Там что-то видно?
— Мои сотрудники прямо сейчас этим занимаются.
— Тая сказала, что на ночь камеры разворачивают так, чтобы лучше было видно кладовую с оборудованием, — добавил Фил.
Я остановился.
— То есть фокус на пристройку?
— Да, но ведь это ж хорошо, видно сцену.
— Видно… — задумчиво соглашаюсь, но сам отмечаю совсем другое, как раз то, что не видно на камере при таком её расположении.
Вот оно.
— Спасибо, Владислав. Это полезно.
Он нахмурился, явно не понимая, что именно сейчас сдвинулось у меня в голове.
— Владислав, мне кажется, сейчас самое время пойти к ней.
— К кому? — он наконец оторвал взгляд от сцены и перевёл его на меня.
— К той, которая вас так беспокоит. Очевидно, она для вас не просто подруга друга.
Пока парень пытался переварить сказанное, я по-дружески хлопнул его по плечу и пошёл к машине. Филатов, сам того не понимая, подкинул мне недостающее звено, и мне не терпелось проверить новую версию.
Глава 21. Слепая зона
Фил
Всю ночь я не мог уснуть, прокручивая в голове произошедшее с Кирой. Кому нужно было идти на такой риск? Если это не кто-то из труппы, значит, кто-то, кто работает в баре или бывает там постоянно. Я уже успел узнать, что одним из главных подозреваемых считают Агату — танцовщицу, которая давно метит на место Киры. Но даже этот мотив звучал дико: калечить свою коллегу ради того, чтобы стать солисткой?
Хотя люди и за меньшее убивают. Люди вообще убивают. Иногда без причины.
Эта мысль слишком резко влетает в сознание и тут же отзывается резкой головной болью. В висках начинает давить, в горле формируется неприятный ком, и на секунду мне кажется, что меня вот-вот стошнит.
Вдох-выдох. И ещё раз вдох-выдох.
Это был несчастный случай.
Я вспоминаю слова психотерапевта и пытаюсь выровнять дыхание, пока меня окончательно не накрыла паническая атака. Тянусь в салон за бутылкой, делаю несколько крупных глотков и снова дышу, как марафонец, упираясь ладонью в дверь машины.
— Фил, всё в порядке? — Глеб подходит к своему кабриолету и закидывает спортивную сумку на заднее сиденье.
— Да. Ты готов? — я отталкиваюсь от двери и сажусь за руль.
— Может, я поведу?
— Всё в порядке, просто неудачно воды глотнул, — вру другу и завожу машину, пока тот усаживает свою задницу на пассажирское сиденье.
Через десять минут мы паркуемся у White Stone и идём к сцене, где следователь собрал всех, кто так или иначе связан с этим делом. Помимо нас, по залу и террасе врассыпную сидят танцоры труппы, администрация, Ева и Кира — на ней мой взгляд задерживается дольше, чем этого требует ситуация.
Лазурская, будто почувствовав, что я смотрю, поворачивает голову и прожигает меня своими ведьмиными глазами. Обжёгся бы, милая, но у меня уже иммунитет к твоим атакам. Теперь её острые взгляды доставляют исключительно мазохистское удовольствие — как в БДСМ: больно и приятно одновременно. Я подсел на нашу игру в горячо-холодно и, боюсь, уже не смогу остановиться.
— Спасибо всем, что пришли, — начинает Оскар, когда гул голосов постепенно стихает. — По результатам проверки появились новые обстоятельства, поэтому мне нужно восстановить картину произошедшего в вашем присутствии.
— Вы нам повесткой угрожали, — вставляет свои пять копеек Гера.
— Некоторым из вас действительно пришлось бы получить официальный вызов, если бы вы не пришли сами, — спокойно парирует следователь. — Как вы понимаете, ситуация серьёзная. Изначально я рассматривал версию умышленного вмешательства в конструкцию. Сейчас картина выглядит сложнее.
Все присутствующие внимательно слушают его, и по лицам видно, как всем некомфортно. Девчонки обнимают себя за плечи и ёжатся, парни тихо ругаются под нос, кто-то называет происходящее цирком, представитель администрации нервно трёт лоб, директор бара стоит с каменным лицом.
— Сотрудники следственной группы осмотрели конструкцию, крепления и внутреннюю часть куба, — продолжает Оскар. — Кира, скажите: кто-то, помимо вас, репетировал внутри куба или вообще туда залезал во время подготовки номера?
— Нет. Мы с самого начала знали, кто и где будет танцевать, поэтому необходимости лезть в мою ячейку ни у кого не было.
— Хорошо, это зафиксировали. — Следователь поворачивается к сцене, где всё ещё стоит декорация в виде вертикальной шахматной доски. — Владимир, скажите, когда в последний раз эта конструкция испытывала нагрузку до выступления?
— Последний прогон был поздно вечером за день до шоу. Утром был монтаж остальных декораций по залу, потом бар открылся
