к коробке. Пальцы скользят по гладкому картону и нежной бордовой атласной ленте, стягивающей ее по диагонали.
Только взгляну. Одним глазком, на секундочку, уговариваю я себя.
Осторожно, чтобы ничего не повредить, приподнимаю крышку.
Книга?
Толстый том в твердом переплете покоится на подушке из воздушной белой папиросной бумаги. Поверх нее, закрывая название и имя автора, лежит записка. Лист, похоже, вырван из ежедневника: в правом верхнем углу жирным красным шрифтом напечатана сегодняшняя дата. Две строчки текста выведены наискось, через всю страницу в клетку, — неразборчивым, заваленным влево почерком:
«Никаких жуков. Я проверил.
Зато на 332-й странице есть змеи».
Я хмурюсь, отодвигаю записку, чтобы разглядеть книгу. У меня перехватывает дыхание.
Передо мной тот самый новый детектив, который я так ждала. Как? Его же должны выпустить только в следующем месяце.
И тут я вспоминаю, как в прошлую субботу рассказывала о нем своему молчаливому гостю.
Невероятно, но он как-то ухитрился его достать.
И даже прочитал, чтобы убедиться, что там нет никаких жуков.
Глава 11
Адриано
Кабинет доктора Бартоломью Шоу
— Сообщение пришло как раз, когда я выходил из хозяйственного магазина.
Глаза Бартоломью расширяются под густыми бровями.
— Вы пошли в хозяйственный магазин?
— Мне понадобился новый набор отверток.
— Отверток?
— Да. И хватит повторять за мной каждое слово.
Барти откидывается на спинку кресла, примирительно вскидывая руки.
— Просто удивлен. Видимо, случилась какая-то грандиозная поломка, раз ваш мастер, водитель и трое садовников не смогли справиться сами, — усмехается он. — Вы поехали туда ради девушки, верно?
— Ее там не было, — рычу я. — Перенесла свою последнюю смену на сегодня, а Брамс проморгал. Я урезал ему зарплату на четверть в следующем месяце за это.
— Удивительно, что он еще жив. Что бы вы ей сказали, если бы она там была?
— Ничего. Нам не о чем было говорить. Мне просто нужно было ее увидеть, чтобы унять мигрень.
— Сильный приступ? — спрашивает он.
— Еще бы. Но после этого чертового сообщения стало только хуже.
— От вашего рифмоплета? Что он на этот раз написал?
— Обычную чушь. Что самые лучшие планы идут прахом. Меня уже тошнит от его бреда. Когда я доберусь до этого ублюдка, он покойник.
— О-о-о. Он вам реально действует на нервы, да?
— Очень. — Я наливаю себе стакан минералки и делаю глоток. — Думаю, я отрублю ему кисти и буду заталкивать ему в глотку его же пальцы. Один за другим. Он больше никогда не сможет напечатать ни строчки. И я буду наслаждаться его утробным хрипом, пока он давится и глотает.
— Это... слишком натуралистично, — кашляет Барти. — Прошу прощения. Даже спустя столько лет меня все еще шокирует, когда прорывается эта ваша сторона. Вы так редко сбрасываете маску интеллигента.
— Люди видят то, что хотят видеть, Бартоломью.
— Верно. Но не могу не заметить, что в вашей броне появляется все больше трещин.
Я прищуриваюсь, обдумывая его слова.
— В каком смысле?
— Например, вы стали чаще ругаться.
— Перед вами мне нет смысла притворяться.
— Разумеется. Но еще пару месяцев назад эта скрытая сторона вообще не проявлялась. Даже при мне. Вы всегда говорили складно. Всегда вежливо. Всегда безупречно изысканно. Даже когда открыто рассказывали об ужасных поступках, которые совершили, вы оставались формальны, кратки и констатировали лишь факты. — Он подается ко мне через стол. — А сейчас что-то выбило вас из колеи. До самого основания. Неужели это из-за вашей девушки с печеньем?
Я смеюсь.
— Господи, Барти. Ты правда веришь, что кто-то может так на меня влиять? Тем более женщина?
— Это было бы из ряда вон. Поэтому ситуация и кажется необъяснимой. Но если это не так, зачем вы велели следить за ней круглосуточно? Зачем продолжаете ее искать?
— Мы это уже обсуждали. Девушка — всего лишь необъяснимая аномалия. Ходячее обезболивающее, и это единственная причина моего так называемого интереса к ней. Ничего больше за этим нет.
— Вы абсолютно уверены?
Моя рука скользит в карман, пальцы сжимают целлофановую обертку.
— Конечно, уверен.
— Ладно. Вернемся к вашему рифмоплету. Звучит интригующе.
— Почему?
— Потому что он вас бесит. — Док ухмыляется. — Судя по тому, сколько он о вас знает, логично предположить, что это кто-то из вашего ближнего круга. Почему вы так долго не можете его вычислить? В вашем распоряжении неограниченные средства и люди, так неужели это так сложно?
— Ублюдок пользуется одноразовыми телефонами. Каждый раз новый. Все, что удалось выяснить Брамсу, — что каждая эсэмэска отправлена из района Бостона. Поскольку этот засранец никогда не выходит в сеть с одного и того же аппарата дважды, его невозможно отследить.
— Умно. А как насчет коммерческой информации, до которой он постоянно добирается? Неужели нельзя внедрить какой-нибудь протокол во всех ваших компаниях, чтобы вычислить его? Пресекать утечки, как только они происходят?
— Эта хрень слишком непредсказуема. Мы вычисляем источник взлома только постфактум, когда дерьмо уже случилось. А иногда он шлет угрозу, но не действует неделями. К тому же, раз об этом поэтичном ублюдке знает только Брамс, решить задачу не так-то просто.
Густые брови Бартоломью ползут к самой линии роста волос.
— Он единственный, кому вы это доверили?
— Он единственный, кого я поставил в известность, — поправляю я. — Я не доверяю людям.
— Ах, да. Я забыл об этой маленькой детали. Поэтому вы до сих пор не наймете личного повара и предпочитаете есть вне дома?
— Я не боюсь отравления, Барти. Мне просто не нравится мысль, что кто-то возомнит, будто знает меня достаточно хорошо, чтобы предугадать, как именно я люблю свою яичницу.
— Думаете, это сделает вас более человечным в их глазах?
— Не помешает закрыть все тылы.
Айрис
Дзынь-дзынь!
Старомодный колокольчик над главным входом звенит, возвещая о появлении нового покупателя.
— Сейчас подойду! — кричу я, пытаясь задвинуть коробку с шурупами на верхнюю полку.
Обычно товар привозят утром, и Уолтер, хозяин магазина, успевает все разобрать до моего прихода. Но сегодня грузовик опоздал. Явился всего за час до закрытия.
— Еще минутку! Осмотритесь пока! — снова ору я, все еще возясь с коробкой над головой.
Мои смены в хозяйственном обычно проходят вяло. Большинство покупателей откладывают домашние дела на выходные. Поэтому я чаще всего просто выравниваю товар на полках, понемногу пополняю запасы и изредка помогаю случайным посетителям. А чаще всего развлекаю беседой пару старичков из соседних домов. Они любят заскочить, поболтать и повспоминать «старые добрые времена».
Я из последних сил пытаюсь задвинуть коробку, которая с каждой секундой кажется все тяжелее, когда впереди, где покупатель, видимо, осматривает ряды, раздается эхо шагов. Кто бы это ни
