вырвались.
Он целует меня медленно, тягуче, пробуя на вкус мои губы, словно это самый изысканный десерт. В этом поцелуе нет больше борьбы за власть, только тихая, всепоглощающая страсть и обещание тишины. Я таю в его руках, чувствуя, как мир вокруг перестает существовать. Есть только это золото рассвета и мужчина, который стал моим персональным богом.
Мы стоим так долго, обнявшись, пока солнце полностью не поднимается над водой. Габриэль прикрывает глаза, подставляя лицо свету, и на мгновение кажется, что мы действительно просто двое влюбленных на прогулке.
Но идиллия длится недолго.
Габриэль отстраняется, чтобы проверить курс на планшете, и его лицо мгновенно каменеет. Та самая маска расчетливого хищника возвращается на место за долю секунды.
— Что такое? — тревога мгновенно вытесняет сладость из моей груди.
Он молча разворачивает экран ко мне. На карте мигает маленькая красная точка, которая неумолимо движется в нашем направлении, причем со стороны открытого моря, а не берега.
— Это не береговая охрана, — хрипло произносит он, и его пальцы до хруста сжимают край панели. — Это спутниковый трекер. И он установлен не на катере.
Он медленно переводит взгляд на сумку с деньгами и документами, которую мы забрали из его тайника в особняке.
— Ах ты, старая сучара! — заливисто смеется Габи прямо в небо, и мне этот зловещий звук совсем не нравится. — Неужели, успел скинуть мне в сумку «жучок» перед тем, как откинуться?!
Я смотрю на бескрайнюю водную гладь, которая еще минуту назад казалась спасением, и понимаю: наша охота не закончилась. Она только перешла на новый, куда более опасный уровень.
39. Глава тридцать девятая
Золото зарождающегося рассвета мгновенно тускнеет, превращаясь в холодный, безжизненный свинец. Бабочки в моем животе, ещё недавно порхавшие от нежности, замертво падают на дно желудка, превращаясь в острые льдинки. Смех Габриэля — резкий, лающий, пропитанный ядом — бьет по моим оголенным нервам сильнее, чем звук автоматной очереди.
— Ты слышишь это, Линда? — он оборачивается ко мне, и в его глазах снова пляшут те самые дьяволы, которых я так боялась и так отчаянно полюбила. — Старик играет с нами даже из ада. Он не мог просто сдохнуть. Он должен был оставить за собой последнее слово.
Габриэль хватает сумку с деньгами и рывком вытряхивает её содержимое прямо на палубу. Пачки сотенных купюр, паспорта, банковские карты рассыпаются веером, пачкаясь о капли вчерашней крови, которые мы еще не успели смыть. Он лихорадочно перебирает вещи, его пальцы двигаются с пугающей скоростью.
— Где ты, маленькая дрянь? — рычит он в предвкушении.
Я опускаюсь на колени рядом с ним, мои руки дрожат. Мы перерываем всё: подкладку сумки, обложки документов... И вот, внутри одной из толстых пачек банкнот, аккуратно завалившимся между купюрами, я вижу его. Крохотный, плоский диск с едва заметно мигающим красным огоньком.
— Нашла, — шепчу я, чувствуя, как к горлу подступает тошнота.
Габриэль берет «жучок», и его лицо искажается в гримасе ледяной ярости. Он смотрит на экран планшета: красная точка преследователей движется пугающе быстро. Это не тяжелое судно, это что-то маневренное и мощное.
— У нас десять минут, милая, — отчеканивает он, вскакивая на ноги. — Если мы просто выбросим его за борт, они поймут, что мы их заметили, и срежут путь. Нам нужно их запутать.
— Как? — я поднимаюсь на ноги, чувствуя, как ветер хлещет меня по лицу, развевая волосы. — Мы посреди открытого моря, Габи! Нам негде спрятаться!
Он на секунду замирает, его взгляд мечется по горизонту, а затем останавливается на мне. В этом взгляде столько первобытной энергии, что меня буквально прошибает током.
— В трюме есть пустой топливный бак. И старый спасательный плот, — его губы растягиваются в опасной ухмылке. — Мы устроим им небольшое шоу.
Следующие несколько минут превращаются в лихорадочный танец со смертью. Мы работаем на пределе возможностей. Габриэль крепит трекер к небольшому надувному плоту, наполняет его остатками сигнальных ракет и горючим из канистры, сооружая примитивную, но эффективную ловушку.
— Когда они подойдут вплотную, они увидят на радаре, что цель остановилась, — объясняет он, обливаясь потом. — Они решат, что у нас заглох мотор. Подплывут вплотную, чтобы взять нас теплыми... и тогда «жучок» отправится на дно вместе с их надеждами.
Я помогаю ему спустить плот на воду. Мы отключаем все огни на нашем катере, превращаясь в бесплотную тень. Габриэль встает за штурвал, выжимая из мотора максимум, уводя нас под острым углом в сторону, прочь от курса, который диктует трекер.
Мы затаились. Катер идет на малых оборотах, почти бесшумно разрезая волны. Я прижимаюсь к Габриэлю, чувствуя его напряженные мышцы. Весь мой мир сейчас — это рокот воды и этот мужчина, который ведет нас через шторм чужой ненависти.
Вдалеке, сквозь утренний туман, появляется силуэт. Черный скоростной катер, хищный и приземистый, летит по волнам, направляясь прямиком к нашему ложному следу.
— Смотри, Линда, — шепчет Габриэль, его рука по-хозяйски ложится на мою талию, притягивая ближе. — Сейчас они поймут, что играть в кошки-мышки со мной — это смертельная ошибка.
Преследователи замедляются, подходя к плоту. На их палубе видны фигуры с оружием. Они осторожничают, целятся в пустоту. И в этот момент плот, подпрыгнув на волне, вспыхивает ярким, ослепительным пламенем — Габриэль дистанционно активировал запал.
Короткая вспышка, столб дыма, и красный сигнал на их радаре должен просто исчезнуть в пучине. Пока они дезориентированы, пока они пытаются понять, что произошло, мы на полном ходу уходим в серую пелену тумана.
Когда преследователи скрываются из виду, Габриэль наконец позволяет себе расслабиться. Он бросает штурвал, позволяя катеру идти на автопилоте, и резко разворачивает меня к себе. Его дыхание сбито, лицо выглядит усталым, но глаза сияют таким триумфом, что у меня подгибаются колени.
— Ты видела их лица? — он смеется, и в этом смехе нет больше безумия, только дикая, необузданная радость выживших. — Они думали, что поймали зверя за хвост, а поймали только воздух.
Он хватает меня за плечи и встряхивает, заставляя смотреть прямо в его полыхающие зрачки.
— Ты была великолепна, Линда. Ты — моя идеальная тень.
Мое сердце колотится где-то в горле. Страх, облегчение и острое, до боли внизу живота, возбуждение смешиваются в один невыносимый коктейль. Я вцепляюсь в его обнаженные плечи, чувствуя под пальцами жар его тела.
— Я думала, это конец, — выдыхаю я честно в его губы.
— Для них — да. Для нас — никогда, — он впивается в мой рот жадным, властным поцелуем, который пахнет солью и порохом.
Мы стоим на палубе, окруженные бесконечным морем, и я
