— Ох. Да. Поэтому, — Бекки листает страницы одного из журналов Эммы. Она покупает их все — «Vogue», «Marie Claire», «Tatler»… — Смотри, выходит последняя книга Найджеллы Лоусон. Почему ты не планируешь делать что-то подобное?
— Потому что я работаю в крошечном издательстве, которое в основном занимается романтикой, а мы такими вещами не занимаемся.
— Вам стоило бы. Ты бы получила кучу рекламы. И я бы познакомилась, — она вглядывается в фотографии на страницах «Tatler» в социальных сетях, — с Робертом Паттинсоном. Как думаешь, он блестит в реальной жизни?
— Не-а. И с твоей печальной зависимостью от «Сумерек» нужно бороться. Я видела, что ты снова посмотрела все части на «Нетфликс».
— Их приятно смотреть. Я в мега стрессе из-за работы. Впереди куча экзаменов.
— Опять экзамены? Я думала, ты со всем этим закончила.
— Не-а, это другие экзамены. Вопросы профессионального развития. Они никогда не заканчиваются.
— Странно думать, что Алекс бы все это делал, — говорю я небрежно.
Бекки поджимает под себя ноги:
— Алекс? Он был реально хорош. По-моему, получил один из лучших дипломов в нашем году. Все до сих пор ошеломлены, что он бросил свое дело.
— Хотя, кажется, ему правда нравится работать медбратом, — говорю я, и мне интересно, как у него дела с новым местом работы. Сейчас он перешел на новую работу — работает в доме престарелых на Примроуз-Хилл.
— Ты знаешь, что у него должна была быть свадьба в эти выходные?
— О, конечно, — говорю я, вспоминая, как Алекс упоминал об этом на прошлой неделе, но до меня это не дошло.
Она протягивает руку к кофейному столику и берет одну из шоколадных конфет, которые Роб оставил там вчера вечером с запиской «Угощайтесь». Она указывает головой на коробку:
— Хочешь одну?
— Нет, спасибо, — говорю я, пытаясь представить неряшливого, непринужденного Алекса, застегнутого на все пуговицы в костюме и галстуке, наблюдающего, как мифическая Элис идет к нему по проходу. — Какой она была? — я спрашиваю.
— Элис? — Бекки мгновение жует, корча преувеличенные гримасы, затем проглатывает и продолжает. — Извини, ириска застряла в зубах. Она была очень милой. Немного шикарной, в стиле Хоум Каунти с длинными пышными волосами. У мамы с папой было два лабрадора, и она, наверное, ходила в Пони-клуб.
— Серьезно? Не могу представить Алекса с кем-то подобным. Он кажется слишком приземленным.
— Ага, но она не была заносчивой. Ну, она была милой. Просто… ну, думаю, что она в значительной степени распланировала их будущее, и я не думаю, что то, что Алекс свалил, чтобы выучиться на медбрата и зарабатывать примерно четверть от того, что он получал бы как корпоративный юрист, было в ее настенном ежедневнике.
— А что случилось с в богатстве и в бедности? — я спрашиваю.
Бекки фыркает от смеха:
— В Лондоне? Шутишь?
Я думаю о сумме денег, которую она получила бы, если бы сдала это место в аренду или продала его.
— Это же ты сидишь на золотой жиле, — указываю я. — Я удивлена, что у тебя нет вереницы красивых молодых золотоискателей, прокладывающих дорогу к твоей двери.
— Никто не знает, что это моя собственность, вот и все, — говорит она.
— У меня так много людей спрашивали, как я могу позволить себе жить в Ноттинг-Хилле.
— Ага, меня тоже, — она смеется. — Что ты им отвечаешь?
— Говорю, что остановилась у члена семьи.
— И я.
— Как поживает твоя мама? — спрашиваю я. — Сто лет о ней ничего не слышала.
— Ох, сейчас она полностью вне сети. На острове установили какую-то машину, которая вырабатывает электричество, пока ты катаешься на велотренажере.
— Кстати, — говорю я, — я должна оплатить тебе свою долю счета.
— Ага, разберемся с этим на выходных, — говорит Бекки. — Я тут подумала — у Алекса выходной в эту субботу, которая должна была стать важным днем. Не хочешь собраться со мной, и мы с ним куда-нибудь сходим? Немного отвлечем его от всего этого? Эммы не будет дома в эти выходные, и думаю, Роб как обычно работает, так что мы будем только втроем.
Мое сердце подпрыгивает от счастья при мысли о том, что я проведу с ним день, что немного трогательно. Мне правда нужно взять себя в руки.
— Думаю, это блестящая идея.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ
Джесс
8 июня
— Лодка? — Алекс стоит на кухне в носках и мятой, выцветшей серой футболке. Его джинсы низко спущены на талии, и когда он складывает руки вместе и поднимает их над головой, потягиваясь, что превращается в зевок и я вижу едва заметную дорожку темных волос, которая тянется от его пупка вниз к…
Я отвожу взгляд и беру тряпку, протирая кухонную раковину, которая и так чистая.
— Ага, — говорю я, споласкиваю тряпку, складываю ее и вешаю сушиться под краном. — Я, ты и Бекки. Эмма уезжает на эти выходные.
— Давай, — говорит Бекки, появляясь в своем халате. — Будет весело.
— Всё всегда весело, пока кто-нибудь не утонет в ужасной аварии на лодке, — мрачно говорит Алекс. Но его губы растягиваются в улыбке, и он медленно кивает. — Хорошо. Я думаю, что вы две сумасшедшие. Но ладно.
— Отлично, — говорит Бекки, давая ему пять.
Выходя из кухни, он оборачивается, держась рукой за дверь, его волосы по-утреннему взъерошены. Он почесывает бороду и переводит взгляд с Бекки на меня, на его лице медленно расплывается улыбка:
— Спасибо, ребят. Я ценю это.
— Я говорила тебе, что он сочтет это хорошей идеей, — шепотом говорит Бекки, когда мы слышим его шаги на последней, скрипучей, ступеньке.
— Что вы двое затеваете?
Я смотрю на Роба, который вошел в комнату и направился прямиком к холодильнику.
— О, привет, — говорю я. — Это же наш алый первоцвет, — наш ожидаемый сырный вечер в итоге не состоялся, потому что Роба вызвали на работу, чтобы он забрал чью-то смену.
— На днях у меня будет недельный отпуск, — говорит он со своим глубоким акцентом из Глазго. — И вы еще будете жаловаться, что я путаюсь у вас под ногами.
— Думаю, это миф. Насколько я могу судить, ты работаешь триста шестьдесят пять дней в году, — поддразнивает Бекки.
— Да будет тебе известно, что у меня сегодня выходной, чтобы наверстать упущенный понедельник, и у меня нет никаких планов.
— Ох, — говорит Бекки, взглянув на меня. — Хочешь появятся?
— Зависит от того, что это будет, — Роб ухмыляется. — Ты же не хочешь, чтобы я сделал что-нибудь своими руками или что-то в этом роде?
Она подзывает его к себе. Выглядя довольным, что его пригласили, он подходит, садится и слушает, пока мы объясняем, что наша миссия — отвлечь Алекса от мыслей о том, каким должен был быть сегодняшний день.
— С удовольствием. И потом, может быть, когда мы вернемся, я смогу приготовить что-нибудь вкусненькое на ужин. Как насчет карри? Алекс любит карри, да?
— Определенно.
— Точно. Во сколько выезжаем?
Бекки смотрит на часы:
— О, Боже, еще целая вечность. Около половины первого?
— Отлично, — Роб потирает руки. — Я схожу в магазин, чтобы купить кое-что для ужина. Я устрою такой пир, что он просто с ума сойдет. У него не будет возможности даже думать о том, как его зовут, когда я закончу.
За то время, что нам с Бекки требуется, чтобы принять душ, подобрать что-нибудь из одежды и, как обычно, субботним утром, побродить по дому, Роб успел сходить на рынок на Портобелло-роуд, накупить огромных пакетов мяса и свежайших овощей, и теперь он стоит у кухонной столешницы, измельчает лук и чеснок с молниеносной точностью. Несмотря на его огромные руки, нож двигается так быстро, что я не успеваю за ним уследить.
— Я думала, ты будешь готовить ужин позже? — я отщипываю кусочек нарезанного красного перца.
— Ага, — говорит он, хлопая меня по руке и смеясь. — Просто оставлю все промариноваться на несколько часов.
Я заглядываю в холодильник и вижу, что он битком набит разнообразными блюдами, накрытыми пищевой пленкой и уже вкусно пахнет.
