А самый главный из них: зачем тебе нужен был этот развод, Паш?
— Я хотел — я развёлся. — Припечатал я одной фразой.
Таня запрокинула голову назад и хохотнула.
— Паша, не ври. Не ври. Ты самый мерзкий лжец, которого я знаю. Но мне можешь не врать. Если бы ты хотел и ты бы развёлся, ты бы не носился сейчас со мной, как с тухлым яйцом в кармане, Паш. Ты бы не пытался поставить какие-то палки в колеса Разумовскому. Тебе бы было абсолютно начхать, с кем я сплю, как я сплю и какие у нас взаимоотношения. Но тебе не начхать. Тебя трясёт при одной мысли о том, что в этом доме появится другой мужик. Тебя выворачивает всего наизнанку, до давления, до рвоты, до головокружения, одна мысль о том, что у меня кто-то появится. Так, люди, которые хотят уйти, не поступают. Они так не реагируют. Самая главная беда в любви, это не ненависть, которая приходит следом, а равнодушие. У тебя его нет. И значит ты врёшь и пока ты мне не скажешь правду, ты не выйдешь из этого дома,
Таня одним резким движением дёрнулась вперёд. Я даже не понял, в какой момент и как позволил себя охомутать, но она обняла меня так, что я на секунду потерял ориентацию, координацию. У меня в голове все поехало. Но это объятие было только для того, чтобы провернуть ключ в замке. Она отпрянула от меня так же резко, как и приблизилась. А потом со всей силы швырнула ключ вглубь дома. И он где-то зазвенел.
Я восторженно посмотрел на свою супругу и покачал головой.
— Отвечай немедленно, Градов. Отвечай, Христом Богом клянусь, я тебя не выпущу отсюда. Будешь помирать, задыхаться, не вызову скорую до тех пор, пока ты не ответишь на все мои вопросы. Отвечай!
Она устало покачала головой.
А я прикусил губу и выдохнул.
— Ты знаешь, Тань, все потому что...
Глава 39
Павел.
Чуть больше года назад.
— Паш, Паш, ты как? — Тонкая ладонь легла мне на грудь и Таня испуганно заглянула мне в глаза. — Паш, водички принесу?
— Принеси. — Выдохнул я и прикрыл глаза, с ужасом ощущая, что совсем разваливаюсь.
Да нет, я понимал, что когда-нибудь это произойдёт. Все равно, все люди сталкиваются с такими проблемами, что сексом займёшься, а потом ещё десять минут приходишь в себя. Но чтоб настолько сильно, что давление шарахнуло не только по голове, но и по сознанию.
Это было в первый раз.
Лежал, запыхался и не мог даже пальцами пошевелить.
Самое смешное во всей этой ситуации, что член продолжал стоять, так что с какой-то стороны я был безумно старым, а с какой-то стороны ого-го ещё каким молодым.
Таня сиганула через меня, перепрыгнула и босыми пятками простучала в сторону кухни. Я лениво повернулся, посмотрел на подтянутую задницу.
На голую подтянутую задницу жены и понял, что вообще помереть на любовнице— это грязно, пошло и некрасиво. А помереть на жене— это ужасно цинично что-ли, по отношению к жене.
— Вот, вот, держи. — Таня открыла бутылку минералки и приставила к моим губам.
Глотнул пару раз.
Вроде полегчало, но сердце стучало так, как будто бы стометровку бежал.
Хотя может быть, моему дряхлеющему организму и это было похоже на стометровку.
Черт знает!
— Паш, давай таблеточку?
— Тань, все хорошо. — Я перехватил её за руку и притянул к себе, поцеловал в запястье.
— Нет, нет, Паш. Это кошмар какой-то. Давай быстро скорую вызовем. Пожалуйста, чтобы хотя бы экг сняли.
— Тань, я тебя умоляю. Что позориться будем? Ты представляешь, потом какие будут рассказы ходить? Приехали на вызов, а там супружеская пара и экг заставляют делать после секса. Не смеши мои старые подковы.
— Паш, прекрати. — Глаза стали влажными, напуганными, смотрела на меня, как оленёнок без матери.
— Таня, успокойся. Все хорошо. Не помираю.
— Я тебе не верю. — Произнесла Таня.
Дёрнулась ещё раз ко мне, перегнулась, заставляя меня вдохнуть её аромат: сладковатый, приятный. Такой, от которого все нутро сводило.
Смотрел на все своё окружение. Смотрел на партнёров, на клиентов и не понимал, как можно променять что-то безумно ценное, на какое-то мимолётное.
Как вот этот вот запах променять на что-то другое?
Свой родной запах, въевшийся под кожу, который переплёл все вены.
Запах собственной женщины.
А каждый мужчина— он единоличник и ещё та самая сволочь. Что своё, оно своё до мозга костей, до кончиков пальчиков.
Я приподнялся и поймал Таню, прижал к себе. Она вывернулась, а я только хотел было прикусить её за кожу на шее.
— Тихо, тихо, Паш. Тише. Выдохни.
— Да, я выдыхаю, но невозможно, когда ты передо мной голая пляшешь. — Хрипло произнёс я, ощущая, что сердце вроде бы начинает успокаиваться.
В голове потихоньку, помаленьку появляется свежесть какая-то.
— Так давай померяем давление. Паш, это кошмар. Паш. — Таня тараторила, не давала мне даже сосредоточиться.
Чувствовал себя стариком на смертном ложе. Но все равно не собирался идти у неё на поводу.
На поводу у её страхов.
— Паш, давление высокое. Надо таблетку выпить.
У Тани на все случаи были таблетки. Она так была озабочена нашим общим здоровьем, что иногда сводила меня с ума. То я горстями жрал какие-то витаминчики. То мы зачем-то летели в Чехию и валялись в их местном санатории.
А потом пришла новая болезнь — нутрициология.
После этого, если честно, мне было ещё дерьмовее, чем до. От какой-то одной витаминки начались болеть почки. Потом пришлось с терапевтом выковыривать это все из моего организма.
И вот сейчас.
— Давай таблеточку?
— Тань, не надо таблеточку.
— Я знаю, это не что-то такое, это экстренная помощь. Чтобы просто сбавить давление.
— Господи, Тань. Да успокойся. Все нормально.
— Нет, не нормально. — Всхлипнула она, села, прижала колени к груди. — Паш, не нормально. В конце концов, нет ничего позорного в том, чтобы контролировать свой организм.
— Тань, расслабься. Я не помираю.
— А если вдруг… Если вдруг с тобой что-то случится, Паш? Ты чего с ума сходишь? — Нервно произнесла Таня и зажала запястьями глаза.
— Господи, да неси ты уже свою таблетку. — Зло выдохнул я, стараясь сильно не рычать на жену.
Взгляд у Тани просветлел. Она снова перепрыгнула через меня, так, что я все же успел дотянуться и ущипнуть её за задницу. Она взвизгнула и побежала дальше. Вернулась буквально через мгновение, снова с водой и с каким-то блистером.
— Вот, одну под язык.
Я покачал головой, но все
