произносит Наташка.
— Не завидую своему малышу, — я зеваю.
Неожиданно в дверь звонят. И кто это может быть? Нет, раньше бы я не удивилась. Доставка еды постоянно к нам наведывалась. Наташка отрицала мои «столовские деликатесы». Приучала меня к «дорогой жизни». А теперь?
— Это, наверно, к тебе, — говорю я лениво и подминаю подушку под голову.
В коем-то веке могу не волноваться о том, как выгляжу. Даже Наташка перестала на меня наезжать по поводу моих «весёленьких» пижам и отсутствия средств по уходу.
Я беременна! А беременным можно ходить в том, в чём они хотят. А не в шёлковых халатах, отороченных кружевами. И не мазать физиономию, и тем более, целлюлит, если им это противно.
— А, может, тебя? — шутит она.
— Доставка? — смеюсь, — Я тебя умоляю!
Натуся у нас шопоголик. И кое-что почерпнула и от меня. К примеру, нежелание ходить по магазинам «ногами». Так что теперь даже из ближайшего к нам супермаркета, мы заказываем доставку на дом. И ходим гулять налегке.
— Ну, пойду, гляну, — встаёт она наконец-то.
Пуфик с интересом семенит за хозяйкой к двери.
Дверь входная у нас открывается внутрь, в сторону комнаты. Так что не видно того, кто пришёл. И, судя по тому, как Наташка взволнована, я предполагаю, что это Денисов.
Ну, вот! Дожились. Теперь беременную женщину уже не так просто выгнать на улицу. Только если его водитель меня отвезёт в ближайшее кафе-мороженое. И там я, наконец, оторвусь по полной! Съем все запретные сладости. Вот только Наташка на такое не пойдёт…
— Ир? — говорит в мою сторону.
— Ммм, — мычу я с дивана.
— Поди сюда! — просит Наташка.
«О, господи», — думаю я. Наверняка опять какие-нибудь мошенники, или вымогатели. Предлагают купить что-нибудь?
Я нехотя поднимаю с дивана свой зад. И, оправив пижаму, шаркаю тапками в сторону двери. Волосы забраны в хвостик. Но тот от долгого лежания на диване съехал куда-то на бок. На щеке, наверное, отпечатался рельеф диванной подушки. Я облюбовала этот диван, а Наташке оставила кончик.
Подхожу к ней. Она хватает меня за руку, словно я могу сбежать.
А я бы сбежала! Только ноги вросли в пол. А мозг не может поверить тому, что видит…
На придверном коврике, упираясь в него одним коленом, а второе приподняв в торжественной позе. Стоит Максим. Костюм сидит на нём как влитой. Хотя, я никогда бы не подумала! Он причёсан. Волосы со времени нашей разлуки, отрасли ещё больше. А лицо гладко выбрито.
На ладони он держит коробочку. А в ней сияет зеркальными гранями какой-то немыслимый камень. С кольцом. Именно так! Не кольцо с камнем. А именно камень с кольцом.
— Кашина Ирина Витальевна! — произносит Максим, — Я предлагаю тебе свои руку и сердце. Ты станешь моей женой?
Я не могу ничего сказать. Просто стою, открыв рот. Мне всего один раз в жизни делали предложение выйти замуж. Но это было совершенно не так…
Гуляев просто спросил, когда мы лежали в постели:
— Ириш, давай поженимся?
— Да мне и так хорошо, — я вздохнула. Помню, в те времена мне и правда было очень хорошо с ним. И штамп в паспорте казался просто формальностью.
— Ну, — произнёс Игорь, — Просто это как бы для репутации неплохо, иметь жену.
— Значит, для репутации? — обиделась я. Тогда он уже работал в адвокатской конторе. И вовсю защищал, но только всяких бродяг…
— Ну! — толкает Наташка.
Я, наконец, обретаю дар речи, и смотрю на неё вопросительно:
— Ты! Ты же клялась?
— Ну…, - она ковыряет кружево у себя на халате, — Мне всё равно эта сумка уже разонравилась.
— Предательница, — отцепляюсь от неё. И ухожу в глубину квартиры.
— Эй! — слышу Максимово.
Он входит. Наташка велит ему разуться. И удаляется в ванную.
— Ир, — он садится на корточки возле дивана, где я сижу.
— Но ведь ты же не любишь меня! — пожимаю плечами.
Максим кладёт мне подбородок на колени. Как делает Пуфик, когда клянчит еду:
— А ты научишь меня любить? Ведь ты же училка!
Я запрокидываю лицо. А Максим открывает коробочку:
— Смотри! Ну, я же тебе обещал, что подарю ещё лучше?
Глава 28
Вот так бывает. Живёшь, живёшь… А потом твоя жизнь меняется на сто восемьдесят градусов. Нет! В моём случае, на триста шестьдесят.
Может быть, зря? Но я согласилась. В смысле, приняла предложение Макса. Просто он так смотрел, так просил. А ребёнок в моём животе — это слишком большая ответственность. Для меня одной!
И, сидя на этом Наташкином диване, который я за это время уже продавила своим задом, я вдруг поняла. Что не осилю одна! И не могу напрягать Наташку.
Да и… Если честно, я думаю, что она подсознательно сделала это. Ну, чтобы сбагрить меня. Нет, я не сержусь на неё! В целом, так мне и надо.
Кольцо сносит крышу. Мне кажется, Максим выбирал не по размеру кольца, а по размеру камня. Оно реально настоящее. В смысле, это — настоящий бриллиант. Так что я не ношу его. Оно вообще не подходит под мои шмотки. Да и, на мой взгляд, излишне привлекает к себе внимание.
А Максиму сказала, что просто не хочу его раньше времени поцарапать. Да и вообще, что помолвочное кольцо принято носить вместе с обручальным. Только вот обручальное я выберу сама.
Мы временно перекочевали в дом к его папе. Да, чёрт возьми! В тот самый дом, где я уже дважды была, как незваная гостья.
Это странно. Это очень странно! Но я стараюсь не думать об этом. Повторюсь, это временно.
Просто в той квартире, где я тоже была уже дважды, Макс затеял ремонт. И хочет закончить его к свадьбе. Ну, чтобы сделать нормальную детскую, и чтобы ребёнок уже приехал из роддома в свою собственную комнату.
Я пока пребываю в какой-то прострации. Поверить не могу, что я вписалась в эту историю со свадьбой! И что теперь моим свёкром станет ни кто иной, как сам ДК, дядя Коля Казанцев.
Правда фамилия моя будет не Казанцева, а Терехова. Ведь я выхожу за Максима…
— Мам, я замуж выхожу, — поставила маму в известность.
— Ну, и слава богу! — вздохнула она с облегчением.
Ну, как пить дать, думала, что я в итоге вернусь в отчий дом. Нет, мамочка, я не вернусь. Уж точно не в ближайшее время.
О том, что я в положении, я решила пока умолчать. Мама — болтушка! А у нас много всякой родни. Тётки, дядьки. Узнают, а потом будут за
