так, как свадьбы не празднуют!
* * *
Наш развод пришёлся на погожий осенний день.
Желающих отметить с нами это событие, собралась тьма. Особенно возбуждена, конечно, моя мама. Мы ей решили до поры не говорить о цели развода, чтобы она могла насладиться праздником. Это моя мудрая Ульяна предложила. Я согласился, но из других побуждений. Представил, как будет неловко отвечать на вопросы детей, что с лицом ба на общих фотографиях.
После того как нам выдают свидетельства о разводе, Кузьмиха размашистым жестом, обозначает начало торжества. Она же берёт на себя право поздравить нас первой:
— Моя дорогая, — обращается к Ульяне. — Тебе не привыкать водиться с нечистью. Хотя такую пакость не каждая ведьма стерпит. Ах, что он творил у нас летом, что творил!
После чего поворачивается ко мне, берёт за руку.
— Я помню, как перекрестила калитку, когда ты уезжал. Вместе со мной тогда полдеревни выдохнуло! И вот теперь, должна сказать какое-то напутствие. Не абы что и желательно без мата! Можешь себе такое представить? Я, честно говоря, не очень. Но вот смотрю на Ульянку, такую счастливую, румяную, сияющую… И ты рядом с ней совсем другой человек! На вас приятно смотреть и это только ваша заслуга! Продолжайте в том же духе, ребята. Молодцы!
— МаладЭц, джигит! — поддерживает жену Хабиб.
Лапин более немногословен и сдержан. Его уже подпирает неугомонный родственник.
В Херувимчике всё прекрасно: молодость, беспечность, и… отбитый мозг. В категоричном «нет» он слышит лишь аббревиатура фразы: «Ну Если Тытаксильнохочешьладно...». Поэтому с Ромой у нас с бывшей женой разговор короткий, чёткий и по делу:
— Ну, наконец-то! Демьян, Ульяна… — стреляет по ней глазами юный ловелас. — Такое событие… Еху!!! — искрится восторгом его слегка заплетающийся голос. — Мо-лод-цы! Я прямо впал в экстаз! Кстати, хотел тебя отдельно поздравить, но так и не смог дозвониться. — вкрадчиво обращается уже лично к Ульяне, не стесняясь стоящего рядом меня (с тяжёлой бутылкой в руке, между прочим!).
— Просто мы вместе с телефоном горели со стыда, — отвечаю, с наслаждением целуя в щёку свою ненаглядную. — Как будто себя до женитьбы со стороны увидел. Где-то ходит та самая, только твоя... Не теряй время парень. Найди её, потом впадай куда хочешь.
А смысл беситься? Ему до меня далеко. Пух над губой не отрос, а я… Я без восьми месяцев папа! И учусь быть терпимым к шалостям младших, чёрт побери!
— Я отвечаю только тем людям, кому сама дала свой номер, — безмятежно улыбается ему Ульяна.
Больше желающих нас немедленно поздравить пока не находится. На улице нас ждёт лимузин, рядом у фонтана фотосессия. Жених и невеста юные совсем, позируют фотографу, счастливые.
И тут мы вываливаемся орущей гурьбой.
Я на пороге выстреливаю шампанским. Вместо голубей, в небо взлетают два огромных орла. Ульяна говорит это птицы свободы. Сами голуби, облюбовавшие подступы к ЗАГСу за рис и пшеницу, которыми щедро закидывают молодых, пёстрым вихрем разлетаются во все стороны.
Приглашённые музыканты тоже добавляют красок в эту вакханалию. «Прощай, со всех вокзалов поезда уходят в дальние края...» — зычно разносится на весь район.
— ЧуЭтЭ, чЭм пахнет? — басит Хабаб и втягивает полной грудью воздух. — Да это жИ свобода! — сам себе отвечает голосом шоумена. — Дама в этом вашЭм ЗАГСе ни чЭрта нИ шарит! Прошу обмЭняться прЭтЭнзиами вмЭсто поцЭлуя!
Каких-то особых претензий у меня к Ульяне нет. Да и не слишком охота умереть молодым. Поэтому право высказаться первой уступаю ей.
Под осоловевшие взгляды моей матери и молодых брачующихся, моя теперь уже бывшая супруга упирает руки в бока.
— Наконец-то я тебе, Истомин, ничего не должна! Теперь будешь всю жизнь водить меня на свидания, — смеётся чертовка злорадно.
— Ах так? — возмущаюсь шутливо. — Наконец-то я могу не хвалить твою экспериментальную кухню! Теперь по выходным экспериментировать буду я.
— А я возьму завтра и не приготовлю тебе завтрак. Что ты мне сделаешь? Ничего!
— А я… Я уверен, мы будем гордиться каждым прожитым днём! И в старости, листая альбом, нам будет с чего улыбнуться и что рассказать. — Подмигиваю Ульяне и страстно расцеловываю в обе щёки.
— Чтоб я так разводился! — хмыкает какой-то мужик из соседней компании, судя по близкому соседству к молодым, отец невесты или жениха. За что незамедлительно получает ласковый подзатыльник и мигом исправляется: — Теоретически, ну что ты!
А потом мы разбиваем бокалы на счастье и едем развлекаться в ресторан.
— Разве может быть что-то прекраснее этого дня? — вечером шепчет Ульяна, засыпая у меня на груди.
— Ты, родная, — улыбаюсь, согревая ладонью её пока ещё впалый живот и наслаждаясь умиротворением. Теперь она моя. На самых законных основаниях. И пусть кто-то попробует меня переубедить, что штамп может быть важнее нашей любви. Только не для меня.
* * *
— Дождь накрапывает, привези ещё, пожалуйста, мой алый плащ.
В гардеробной — три красных плаща и четвёртый в шотландскую клетку.
— Их тут несколько. — Растерянно скребу затылок. — Какой?
Ульяна всё необходимое для выписки лично отобрала и упаковала в пакеты заранее. Но вот погода подкинула сюрприз и заодно мне квест на цветознание. Который мне и в лучшем состоянии не по зубам, а уж сегодня…
Нет, я не напивался на радостях, не хочу перегаром дышать на ребёнка. Вчера проставился Лапину и его верному псу. Херувимчик меня даже не сильно бесил. Я вообще стал к нему терпимее от когда он с Анютой. Они как познакомились на нашей с Ульянкой свадьбе, так и ходят неразлучные. Но для профилактики я его приструнил, Анька всё-таки племяшка моя, не чужой человек.
— Который не бордовый, — не сразу отвечает Ульяна, на что-то отвлекается. Как ни напрягаю слух, даже писка нашего первенца не слышу.
Она говорит, что Данька у нас серьёзный пацан, рот открывает только по делу. Мне и радостно, и в то же время завидно. Они там, а я здесь, пытаюсь представить портрет сыночка со слов. Пока что получается размытое пятно.
У меня вообще сейчас всё перед глазами размыто! Не каждый день у меня рождается СЫН! Как же я ждал этого момента… Сколько было переживаний… Скорее бы их увидеть!
Какой же плащ, бляха, выбрать?!
Этот бордовый я себе представляю примерно так же, как и алый — никак. И Ульяну доставать нет смысла, прошу помощь зала. Увидеть долгожданного внука напросилась моя мать, уж она-то шарит.
— Это алый? — выглядываю из гардеробной в спальню.
Она отрывается от застилания детской кроватки. Кстати, между собой они с Ульяной тоже странным образом рот открывают почтительно и только по делу. Но,
