ответы. И чем раньше, тем лучше.
Как могла привела себя в порядок. Сложила письмо обратно в конверт, убрала в карман своего платья. Ближе к сердцу. Вышла из комнаты, но адвоката за дверью не оказалось. Зато там маячил Арсанов.
— Где адвокат? — спросила его.
— Уехал.
— Что?
— А что тебя удивляет? — мрачно бросил Арсанов. — Мутный тип. И контора у него такая же мутная, как и он сам. Где это видано, чтобы вот так теряли важные документы? Завещание! Возмутительно…
— Ты что, отправил его прочь?
— Чего?
— Прогнал?
— Нет, — отмахнулся от моих вопросов. — Вечно, ты меня в чем-то подозреваешь.
— Ну извини, — пожала плечами. — У меня для такого отношения есть все основания.
— Как это понимать?
— Как есть.
— Ира…
— Ты выгнал меня с детьми.
— Эту ошибку осознал. Давно.
— Ошибку? Серьезно? Так ты это называешь?
— Я действовал согласно обстоятельствам, — резко произнес Давид. — Будь у меня выбор.
— А у тебя был выбор.
«Вот у моего отца этого выбора не было».
Мысль мелькнула в голове, но конечно, озвучивать это я не стала. Не видела смысла ему что-то объяснять.
Да, в чем-то поступок моего отца можно было сравнить с тем, как поступил Давид. Но суть же в деталях. И детали вопили громче некуда.
Мой папа сделал все, чтобы защитить меня и маму. Он не женился на ней, только по той причине, что не хотел подвергнуть угрозе. По той же причине и пропал. Но он ей честно все пояснил. Сказал, чем будет занят.
А что сделал Давид? Выгнал меня и своих родных детей посреди ночи. В дождь. Дикий зверь и то защищает своих детенышей.
Не представляю, чтобы мой папа поступил подобным образом. Не важно, какие цели преследовал Давид, у него ничего хорошего не получилось.
Впрочем, сейчас спорить я не собиралась. Хотела поскорее найти адвоката.
Он оставил визитку. Да? Необходимо найти.
Арсанов продолжал говорить, но я его уже давно не слушала. Однако он явно пытался привлечь мое внимание как только мог. Тяжелая ладонь приземлилась на мое плечо. Крепко сжала руку. Осторожно встряхнула.
— Чего ты хочешь? — спросила его усталым тоном. — Чего ты добиваешься от меня, Давид?
— Ответь на вопрос.
— Какой еще вопрос?
— Что было в том письме?
— Письме… — заторможено повторила следом за ним.
И только потом до меня дошло. Он спрашивал про прощальное письмо моего папы.
— Зачем тебе это? — напрягалась от такого явного интереса.
— Важно.
— Неужели?
— Мне важно все, что связано с тобой, Ира. Странно, если ты этого до сих пор не поняла.
— Поняла, но… и правда, какое тебе дело до того, что мой отец написал в письме, которое прилагалось к завещанию?
И опять в голове забилась назойливая мысль.
А что, если все это не случайно? Что если Давид и его мать охотиться именно за тем, что оставил мой отец?
Откровенно бредовая версия звучала уже как самая настоящая паранойя.
Но если задуматься, сопоставить… почему нет?
Все равно было трудно в такое поверить.
Да, письмо содержало некоторые намеки. Но четких доказательств против кого-либо там не было. Ни названия службы, где папа работал. Ни каких-то фамилий бандитов или его продажных коллег. Там даже Монах не был прямо обозначен. Я догадалась просто по той причине, что знала про историю с бешеным псом, слышала раньше.
Арсанов прошивал меня взглядом насквозь. Точно собирался дырку во мне прожечь.
Как же мне все это надоело.
Я потерла виски, которые гудели от напряжения.
Что такого особенного мог оставить мой папа, чтобы этим имуществом заинтересовались Арсановы?
Квартиру. Счет. Какие-то ценности, но эти ценности были важны лишь для нас, для нашей семьи.
Нет, в голове не укладывалось, будто настолько влиятельные и состоятельные люди вдруг начнут охоту за часами и портсигаром моего дедушки.
Просто уже глупость какая-то.
О чем я только думаю?
— Ира, говори, — снова потребовал Давид внушительным тоном. — Что было в том письме?
— Ничего особенного.
— Лжешь. Мы слишком хорошо знакомы, чтобы я этого не заметил.
— Ну допустим, пусть так, — пожала плечами. — А чему ты удивляешься? У меня был отличный учитель.
— Опять камень в мою сторону?
— Видишь, наконец, начинаешь хоть что-то понимать.
— Ира, зря ты так. Эта информация может быть опасна.
— Да? Чем же?
— Твой отец погиб.
— Верно, и с тех пор прошло много лет.
— Но погиб он не просто так.
— А ты откуда знаешь? — вспылила.
— Знаю, — твердо произнес Давид. — Наводил справки. Еще перед нашей свадьбой.
— Что? Ты меня проверял?
— Ира…
— Знаешь, не отвечай, не хочу ничего об этом знать. И уже ничему не удивляюсь из того, что тебя касается. Все очень логично выглядит.
— Ир, я проводил ту проверку, только чтобы…
— Да не важно. Не имеет значения. Все, хватит.
Хотела пройти, но он перегородил мне дорогу. Куда бы не двинулась, шагал за мной в сторону, перекрывая коридор.
— Пропусти. Это глупо, Давид.
— Твой отец не просто так погиб.
— Что? — похолодела. — Что это значит?
— Его убили. На одном из важных заданий.
Слова Давида ощущались словно ледяной душ, который окатил меня от макушки до пяток.
— Подожди, — чуть слышно прошептала я. — Тебе известно, чем мой отец занимался? Где работал?
— Конечно.
— Давно?
Он молча кивнул.
— И ты молчал? Все это время? Не считал нужным мне хоть что-нибудь сказать? Ты сейчас серьезно, Давид?!
— Не хотел подвергать тебя опасности.
— Какой опасности?
— Ты бы захотела все выяснить. Понять, кто именно убил твоего отца. Верно? Ты сейчас собираешься именно этим заняться. Я прав?
— Тебя это не касается.
— Ты мать моих детей. Так что это имеет ко мне самое прямое отношение. Если начнешь какие-то расследования, то наши дети попадут под удар.
— И это мне ты говоришь? Человек, из-за которого малышей похитили? Держали неизвестно где. В какой-то чертовой белой комнате. Да ты издеваешься, Давид!
Меня трясло от негодования.
Готова была броситься и растерзать его.
Значит, это я подвергаю угрозе детей. Не он. Никак не он. Никогда! Он вообще всегда и во всем прав. Даже когда свои грязные дела за моей спиной крутит.
— Ира, тише.
От этой фразы меня и понесло…
Хотела залепить ему пощечину. И опять попала в старую ловушку. Арсанов ловко меня перехватил, прижал вплотную к себе. Он не давал вырваться. Напрасно старалась его оттолкнуть.
— Отпусти, — шипела. — Сейчас же. Отпусти меня. Как же я тебя ненавижу. Как же сильно я…
— Это хорошо.
Посмотрела на него как на сумасшедшего.
— Сильные чувства — всегда хорошо, Ира.
Другого ответа и ждать от него не стоило.
Какой же он все-таки
