раз сильнее. Он даже двери машины не разблокировал, в ожидании моего ответа!
— Обещаю, — тяжело выдохнула я ему в ответ и сразу же услышала как щелкнули дверные замки. — А ты мне, что не будешь так сильно переживать! Выпей кофе и выдохни. Я полностью здорова.
Оставила легкий поцелуй на его щеке. Поспешно открыла дверь машины и выскочила наружу.
— Мия, — окликнул он меня, когда я стала подниматься по ступенькам частной клиники.
— Да?
— Ты ведь знаешь, что я люблю тебя?
Вспомнила, как когда-то этот мужчина пытался спорить со мной, доказывая мне, что между его именем и словом “милый” нельзя поставить знак равенства. Алек милый и это стало аксиомой.
— Знаю. И не нужно кричать об этом на всю улицу!
Мне была приятна его забота обо мне, но Алек все же перегибал палку…
После заполнения нескольких бумаг и сдачи необходимых анализов, меня проводили в ту самую палату, в которой я открыла глаза и моя жизнь разделилась на до и после.
Я помнила лишь боль, всепоглощающую, раздирающую каждую клетку моего тела и его тихий шепот. Сквозь медикаментозный сон я слышала его голос. И он просил меня как можно быстрее вернуться к нему. А я никогда не умела отказывать ему и послушно открыла глаза.
В тот момент мне показалось, что мое изможденное тело было поднято из ада в рай. Вот только я больше так и не увидела в своем зеркальном отражении ни блеска в своих глазах, ни румянца на коже…
Звук приближающихся шагов выдернул меня из воспоминаний и я тревожно прикусила губу, когда в палату вошла женщина в медицинскои форме.
— Челси Флэк, — протянула она мне руку в знак приветствия. — Доктор Пейн сегодня отсутствует, но я ознакомилась с вашей историей.
Нервно сглотнула в ожидании результатов. Доктор Флэк это сразу же заметила и постаралась как можно скорее меня успокоить.
— Все хорошо, я бы даже сказала замечательно! Вам не о чем переживать! Скажите, у Вас есть какие-то жалобы?
— Последнее время меня мучают кошмары, — решилась я скзаать о своей проблеме. — А еще мне постоянно кажется, что за мной кто-то наблюдает.
На мои слова доктор Флэк тяжело вздохнула и после немного затянувшегося молчания ответила мне:
— Повышенная тревожность, перепады в настроении возможны. Поймите, после самопроизвольного прерывания женскому организму нужно время на восстановления.
Самопроизвольное прерывание? Прерывание чего?
— О чем это Вы? Я Вас не понимаю…
— Потеря ребенка даже на таком раннем сроке, как у Вас всегда отражается на эмоциональном состоянии женщины. Я назначу Вам успокоительное.
Потеря ребенка… Всего два слова и я ощутила, как мое сердце упало мне в желудок. И тут же замерло. Моя жизнь оборвалась в эту секунду.
Вот кого я потеряла. Я потеряла самое ценное, что могло быть в моей жизни. Я потеряла нашего ребенка.
И если все те дни моя душа тихо поскуливала по моей утрате, то теперь она взвыла нечеловеческим голосом от боли осознавания.
Почему? Почему в нашей дерьмовой истории пострадал самый безвинный человек? Почему наказали его, а не нас? Разве он был виноват в том, что я влюбилась именно в такого мужчину, от которых всегда учат держаться как можно дальше? Разве он вообще в чем-то был виноват?
Мне стало катастрофически не хватать воздуха. Я стала учащенно дышать и жадно хватать воздух ртом, но легче мне от этого не стало.
Да и вообще станет ли мне теперь когда-нибудь легче?
— Кстати, мистер Стивенс это Ваш муж? — уточнила у меня доктор Флэк, протянув мне в руку рецепт на успокоительное.
— Мистер Стивенс?
— Да, Александр Стивенс. Все документы были подписаны этим человеком. Вот я и подумала, что…
— Он обо всем знал?
На мой вопрос доктор Флэк не ответила и лишь пожелала мне больше времени проводить со своим супругом, напомнив, что только вместе можно преодолеть то, с чем никогда в одиночку не справиться. А еще уверила меня, что у меня все еще наладится. Ведь черная полоса всегда сменяется белой.
Глава 21. Нам нужно быть вместе..
Алек
Я сидел на лавочке возле клиники и нервно поглядывал то на часы на своей левой руке, то на стеклянные двери. И каждый раз вздрагивал, когда двери неожиданно открывались, а потом тихо выдыхал, когда вместо Мии видел кого-то другого.
Её не было уже больше часа и я стал нервно покусывать кожу на костяшке указательного пальца.
Что мне сделать? Как мне поступить, когда она сообщит мне о нашей потери. Понятия не имею! Солгать ей снова и начать утешать её, делая вид, что я ничего не знал или… признаться в своей лжи?
И с какого хрена я решил, что если не расскажу ей правду, то уберегу?
Да! От лжи человеческое тело не умирает! Но она способна нанести смертельный удар чему-то намного ценному — человеческой душе.
Идиот…
Черт! Черт! Черт! Мне нужно было сказать ей правду, как бы больно нам обоим не было в тот момент!
Рука сама потянулась к пачке с сигаретами, которая лежала в кармане моего пальто, но я вовремя одернул руку назад. Пора завязывать с этим дерьмом!
Дверь снова издала характерный звук и мое сердце ёкнуло. Мне не нужно было даже поднимать глаза, ведь я уже кожей почувствовал, что это была она.
Я ждал крика, истерики. Я был готов к любому повороту событий, но только не к… тишине.
— Мия, — судорожно выдохнул я её имя, заметят каким бледным было её лицо.
На её щеках я не заметил слез, зато в глазах была пустота. Пустота ее разорванной в клочья души.
И это по-настоящему меня напугало.
Вот почему я ничего ей не сказал! Вот почему все это время один ходил с этой болью! И я готов был весь остаток своей жизнь страдать за нас обоих, лишь бы никогда не увидеть как ее изумрудные глаза с бурлящим, как лава, взглядом стали безжизненно стеклянными.
Мия медленно опустилась на ступени клиники. Я тут же вскочил на ноги и бросился в ее сторону, но она жестом показала мне, чтобы я не смел к ней прикасаться.
— Ты знал…
Всего два слова прошептала она мне. А я не смог понять должен ли я был отвечать или это был не вопрос.
В висках завибрировало, и пульс бешено заколотил своими кулачками в моих ушах.
Страх… Да я никогда даже не знал о его существовании, пока не встретил ее! Мия была неразрывна связана с ним. Мия
