Сосед проводил ее до дома. Скинув валенки и полушубок, Дарья забралась на печь, но долго ворочалась, не могла заснуть. Глаза будто сами открывались, едва опускались веки. Уснула далеко за полночь.
Наутро мать сразу заметила: глаза у дочери красные, невыспавшиеся, плечо дергается. Расспросила о вчерашнем вечере и повела ее к бабе Люде.
— Что случилось, внученька? — спросила старушка.
Дарья рассказала, как ее напугал сосед.
— Бывает. Ничего страшного. Испуг вылечим.
Бабушка Люда приходилась родной по отцовской линии. Хоть и восьмидесяти шести лет от роду, ходила за грибами-ягодами не хуже молодых. Знала толк в травах, умела лечить. Особенно любила своих внуков, а Дарьюшку — больше всех. То снадобье приготовит, то парным молоком вылечит. Сейчас посадила внучку на дубовый табурет посреди избы.
— Сядай, дитятко, на табурет, а я сейчас…
Бабушка направилась в соседнюю комнату, зажгла свечу. Вернулась не сразу — из-за двери доносился шум перебираемых вещей.
— Вот, — улыбнулась она, показывая маленькую потрепанную книжицу с торчащей веревкой, на которой болтались странные побрякушки. — Подержи свечи, милая, а то неудобно искать.
Раскрыв книгу, старушка начала медленно перелистывать страницы, шевеля губами.
— Нашла, — наконец сказала она, отметив нужное место веревкой. — Сиди спокойно, глазки можно закрыть.
Дарья не видела, что делает бабка, лишь чувствовала движение воздуха и мелькание рук над головой. Тихий шепот начал убаюкивать. Становилось тепло, тело расслаблялось, клонило в сон.
— На этом все, — разбудила ее бабка Люда, легонько толкая. — Возьми книжицу. Коли что — прочтешь, и пройдет. Девка ты здоровая, деток рожать будешь — мало ли что… Тут от всякой хвори заговоры есть.
Дарья заглянула в раскрытую книгу и удивилась:
— Бабушка! Да тут буквы непонятные!
— Это церковнославянский. Ты грамотная — разберешься.
— А это что за железяки на веревке?…
— Эту книгу мне моя бабушка отдала, а ей — ее. Она очень древняя. Раньше, гляди, и железом окована была, на ключ закрывалась. Видела у батюшек в церкви — книги важные на замках держат, сила в них великая. Вот и на нашей застежки да ключ с колечком остались. Глаза мои уже плохо видят, память путается, а тебе книга пригодится. Бери да не болей.
— Спасибо, бабушка. — Дарья бережно положила книгу в карман полушубка. — Авось и вправду сгодится.
Поблагодарив еще раз, она пошла помогать матери.
Зима тянулась своим чередом. К Рождеству в деревне оживились: ребятня мастерила елочные игрушки, девушки постарше готовились к святочным гаданиям. Как-то вечером подруги снова заглянули к Дарье.
— Пойдем сегодня гадать? — хором приставали они.
— Опять за свое? — усмехнулась Дарья. — Светка, да за тобой же Пашка хвостом ходит. Парень хоть куда, а ты все в зеркала да со свечкой…
— А тебе разве не любопытно, кто суженый-то будет?
— Кого Бог пошлет, того и полюблю.
— Ну пойдем! Нам вдвоем страшновато…
Подружкам и на этот раз удалось уговорить Дарью. Они собрались заранее у Маруси, подготовили все необходимое и ближе к полуночи втроем отправились в баню.
Банька стояла в отдалении, метрах в пятидесяти от сараев. Раз в неделю здесь сначала парились мужики, любившие крепкий пар и веники, затем мылись женщины, которые больше занимались стиркой да мытьем ребятишек. После всех дверь оставляли приоткрытой — чтобы просушить помещение и не дать стенам отсыреть.
Девушки тихо проскользнули внутрь и плотно закрыли дверь. Света зажгла свечу, разгоняя мрак. Воздух пах березовыми листьями. Дарья молча наблюдала, как подруги расставляли свечи: три в центре, несколько за спиной. На пол поставили миску с водой, положили маленькое зеркальце.
Света, больше всех желавшая увидеть суженого, расставила подруг по кругу, взяла их за руки и начала тихо нашептывать заговор:
— Суженый, ряженый, отзовись, в зеркальце покажись, — шептала девушка, в третий раз заглядывая в зеркало. Но там по-прежнему отражались лишь дрожащие блики свечей.
— Может, неправильно делаешь? — серьезно спросила Дарья.
Света полезла за пазуху, чтобы достать записи, как вдруг вода в миске задрожала. Раздался треск — и пол под ней провалился. Девушка вскрикнула, повиснув на руке Дарьи. Маруся в ужасе отпрянула, закрыв лицо ладонями.
Только Дарья, ухватив подругу за вторую руку, изо всех сил тянула ее вверх. Ей с трудом удалось вытащить Свету, и они вместе отпрыгнули от зияющей дыры, куда рухнули миска и свечи. Лишь одна погнутая свеча догорала в щели между досками.
— Что это было?! — выдохнула перепуганная Света.
— А кто его знает…
Дарья настороженно разглядывала черноту провала. Подняв с пола одно из лежащих у входа поленьев, она бросила его в дыру. Деревяшка с глухим стуком воткнулась во что-то мягкое между обломками досок.
— Может, пол от сырости сгнил? Тут же столько воды льется, — предположила Света.
— Главное, что пронесло, — вздохнула Маруся, наконец пришедшая в себя.
Дарья осторожно подошла ближе, чтобы забрать полено. Едва ее пальцы коснулись древесины, как пол под ногами внезапно дрогнул — и рухнул вниз, увлекая девушку в зияющую бездну.
Глава 2
Очнулась Дарья от прикосновения чьей-то теплой руки. Перед ней стояла девочка лет восьми в летнем крестьянском платье.
— Ты что здесь делаешь? — спросила малышка.
Дарья обвела глазами сарай. Это был крепкий сруб, сделанный на совесть. Из открытых высоких дверей внутрь проникал солнечный свет. Она лежала на охапке сена.
— Не знаю… — растерянно ответила Дарья. — А где твои родители?
— Отец в поле, мама дома.
— Отведи меня к ней, пожалуйста.
Они вышли из сарая. Дарья замерла от неожиданности. Кругом царило лето — сочная зелень, пение соловьев, безоблачное небо. Она сняла платок и расстегнула душный полушубок.
— У вас так жарко…
— У нас всегда тепло, — улыбнулась девочка, провожая Дарью в беленую хатку в нескольких метрах от сарая.
Женщина оказалась добродушной и лишь вежливо поинтересовалась:
— Далеко путь держишь?
Дарья, сначала поздоровавшись, ответила вопросом на вопрос: — А как называется ваша деревня?
— Верхневьюженские мы. У самого истока реки Вьюженки.
— Странно… Я из Залесья.
— Первый раз слышу. А что это у тебя за одежда? — Женщина с любопытством разглядывала ее полушубок. — Наши люди так не ходят.
— У нас сейчас зима, мороз и снег…
— А что это значит?
— Ну, когда холодно…
— Понятно. Здесь всегда тепло. Разве что дождик иногда.
Дарья покачала головой:
— Ничего не понимаю… Может, это сон? Скажите, а город поблизости есть?
— Верст двадцать по дороге. По реке быстрее.
— Как он называется?
— Да никак. Просто город с крепостью, где король живет. Все эти земли — его.
— Можно я у вас переночую? Помогу по хозяйству, а вы мне еды в дорогу дадите.
Так и договорились. Дарья была девушкой трудолюбивой — любое дело спорилось в ее руках. Хозяйка дала ей простое рабочее платье для огорода и кухни.
Пропалывая грядки, Дарья увидела необычных всадников. Мужчины в камзолах и плащах, в шляпах с перьями, с саблями на поясах и арбалетами за спиной пронеслись мимо. Она замерла — такие наряды она видела разве что в книгах про мушкетеров.
Стало ясно: это не просто теплый край. Здесь никогда по видели снега, собирали по три урожая в год… Дарья обошла деревню, расспрашивала местных, но крестьяне — такие же, как она сама, — мало что знали. Безграмотные и неразговорчивые, они лишь пожимали плечами.
Дарья прожила у гостеприимной хозяйки несколько дней. На прощание женщина дала ей каравай ржаного хлеба и мешочек овощей. Сама Дарья напекла кокурков — простых сытных пирожков на сметане с яйцом. Название их пошло от мелкой монетки: стоили они дешево, а благодаря ржаной муке не портились несколько дней.
