я уже вовсю сияла от предвкушения. Дети с визгом выбирали себе лошадок, а я указала на двух, стоящих рядом: розовую и синюю.
— Эта твоя, — сказала я, показывая на лошадку с потёртой синей гривой. — А эта моя. Садись!
— Я не сяду, — отрезал он, скрестив руки на груди. — Это уже слишком.
— Тим, ну пожалуйста! — Я захлопала глазами, надув губы, изображая самую жалобную мольбу. — Один разок? Ну чего тебе стоит? Это же весело.
— Это работает только на тех парней, кто сходит с ума по девушкам. А я…
— Ты тоже сходишь по мне с ума, просто по-своему. — Опровергла я.
— Ты путаешь горячее с холодным. Я не…
— Просто сядь на эту проклятую лошадь, не упрямься.
Наконец, с тяжёлым вздохом, Макаров всё-таки забрался на лошадку, неловко устроившись на маленьком сиденье. Я не смогла сдержать улыбки — он выглядел так комично, такой большой и серьёзный на этой детской карусели.
— Последний раз я катался на них лет в пять или шесть.
— Ну вот, – подмигнула ему, усаживаясь на свою лошадь. — Вернем из детства что-то яркое, хорошее в нашу серую жизнь.
Карусель тронулась, и мелодия заиграла громче. Лошадки начали плавно подниматься и опускаться, а я, сидя рядом, вдруг протянула руку к Тиму. Не знаю зачем, мне просто захотелось.
— Возьми меня за руку, — сказала, глядя на него. — Ну же! Это важно!
— Зачем? — Он приподнял бровь, явно не собираясь поддаваться.
— Это часть ритуала! — Я хихикнула, продолжая тянуть руку. Кажется, я давно не чувствовала себя настолько счастливой. Словно наконец-то смогла дышать полной грудью. — Давай, Тим, не ломайся.
— Нет, — отрезал он, отворачиваясь, чтобы скрыть, как уголки его губ дрогнули. А вместе с ними дрогнуло и мое сердце. Он может быть другим, я не ошиблась. Теплым. Как огонь, который согревает от любых морозов.
— Тим! Ну… давай же. Тебе понравится. Обещаю!
Макаров шумно вздохнул, но всё же уступил: протянул руку и сжал мою ладонь. Его пальцы были чуть шершавыми, и от этого простого прикосновения, бабочки в моем животе запорхали вихрем.
Я смотрела на Тимофея, пока карусель кружилась, и вдруг заметила, как он, думая, что я не вижу, слегка отвернулся. На его губах мелькнула едва заметная, короткая улыбка. Такая редкая, такая настоящая, что я чуть не задохнулась от восторга.
Когда карусель остановилась, мы слезли с лошадок, и я, всё ещё держа его за руку, потянула к выходу из парка.
— Ну как, тебе же понравилось, да? — взглянула на Макарова, спросила я.
— Не начинай, — все также скрывая свои истинные чувства, ответил он. Но без злости, раздражения. Скорее нейтрально.
— Давай еще как-нибудь придем? Покатаемся?
— Настя!..
— Буду считать это твоим «да», — и чтобы не продолжать спор, я побежала вперед, чувствуя, как за спиной выросли крылья.
Следующие дни проходили в том же ритме: фильмы по вечерам, его стряпня, мои попытки помогать, его сдержанные комментарии и мои шутки, которые, казалось, начинали Тимофея забавлять.
Я ощущала, что между нами что-то менялось, пусть медленно, почти незаметно. Но та улыбка на карусели, тот момент, когда он не отдёрнул руку — это стало моим маленьким триумфом.
И я была уверена, что не остановлюсь, пока не растоплю его каменное сердце, пока Тим не признает: что быть рядом со мной ему нравится так же, как и мне.
У нас будет будущее! Обещаю!
Глава 31
На выходных Тима не было, он сказал, что уезжает к дяде, какие-то дела, какие конкретно – не пояснил. Хотя тот факт, что Макаров не просто исчез, как было в прошлый раз, уже говорил о многом. У нас наметился явный прогресс.
В субботу вечером я сходила в магазин, Тимофей оставил свою карту, и я могла на нее покупать продукты, и в целом, использовать если что. Не хотелось от него зависеть, конечно, поэтому я снова попытала судьбу, чтобы найти работу. Выложила резюме, в этот раз даже показала его Макарову. И только после опубликовала на сайте вакансий.
Разгрузив покупки в холодильник, я юркнула в душ. Теплая вода бодрила и релаксировала.
Закончив с процедурами, я взяла полотенце, обернулась им и хотела уже выйти из кабинки, как внезапно ручка в ванную комнату дёрнулась, и дверь распахнулась.
Я вздрогнула, сердце подпрыгнуло к горлу, и короткий вскрик сорвался с моих губ.
— Тим? – опешила, увидев его на пороге.
— Я звонил, думал, тебя нет… – с какой-то больно игривой улыбкой на губах ответил он, продолжая стоять в дверном проеме.
Я инстинктивно прижала руки к груди, пытаясь прикрыться, но жар внизу живота только усилился под натиском его жаркого взгляда. И только сейчас я осознала, что между нами давно ничего не было. Тим будто держал оборону, а я… не полезу же сама к нему. Вот мы и двигались друг к другу только словесно, бытовыми действиями.
Признаться по правде, я соскучилась по его поцелуям. По нему…
— Тим... — мой голос дрогнул.
Макаров не ответил, лишь шагнул внутрь, закрывая дверь.
— Ну, раз уж так совпало, я тоже схожу в душ, — сказал он, усмехнувшись.
— Что? В смысле… – сглотнув, прошептала я.
Не отводя от меня взгляда, Тим стянул с себя майку, обнажая рельефный торс, затем избавился от штанов и боксеров с такой небрежной скоростью, что я едва успела вдохнуть.
Хотела что-то сказать или спросить, толком не поняла сама – мысли растерялись, словно части пазла, которые кто-то кинул в воздух.
Макаров вошел в небольшую кабинку, в которой и без того было жарко, а уж с ним рядом я окончательно задыхалась. Рывком притянул меня к себе, как собственность, ту, что обязана повиноваться любым его требованиям.
Тим смотрел на меня, таким пронзительным, прямым взглядом, словно видел впервые. Раньше в его глазах сквозил холод, сейчас же, там явно проблескивали теплые искорки. Он наклонился. Между нашими губами пропало всякое расстояние.
Его горячее дыхание сплеталось с моим.
Секунда. Одна. Вторая. Третья. Я вспыхнула, как спичка, которую чиркнули о коробок.
— Пойдешь со мной? — спросил Тим, хотя спрашивал ли он?
— Сначала поцелуй, потом отвечу…
Макаров наклонился, провел кончиком языка по моим губам, будто смакую их на вкус, впервые пробуя. Меня пробирало от него такого:
