захирел, не поправился… Виновник в смерти брата, к сожалению, не сдох от чувства вины и продолжает наслаждаться жизнь.
Разглядеть его мне не удаётся из-за Анфиски, которая практически полностью его загородила своим не маленьким тельцем, но кое-что мне рассмотреть удаётся.
Короткий ёжик на голове, половина лица покрыта густой щетиной… Внимательный взгляд, направленный на тётку, и приоткрытые губы — словно он хочет что-то сказать, но трещотку Анфиску невозможно перебить. Футболка на пару размеров больше, спортивные брюки и.., что там у нас, босые ноги. Значит любит ходить босиком! Вот бы ему дома набить посуды и свет вырубить… Посмотрим, как бы он тогда разгуливал на голу лапу.
Будь у меня возможность, я бы пакостила ему каждый день, а ещё бы сделала так, чтобы ему жить не захотелось. Хотя-я, что это я! Возможность испортить ему жизнь как раз нарисовалась. Редко, но случается, что в теткину голову приходят дельные мысли. Мысль поселить меня у Войтова была великолепной, просто я не сразу смогла её оценить.
Быстро поднявшись, я ладонью перекрываю выход для теткиных слов, нагло закрыв ей рот, и предстаю перед Войтовыс во всей красе. С побитой мордой, в грязной и пострадавшей во время драки одежде, и с яркой улыбкой на разбитых губах.
— Возьмите меня в свой дом, дядя Глеб, а то меня завтра посадят в камеру к уголовникам и убьют. И это в самом благоприятном случае.
"Дядя Глеб" явно ранее не замечал моего присутствия на пороге своего дома. Его брови от удивления ползут вверх, а взгляд становится пронзительным.
— Забери ее, Глеб, — снова гундосит тетка, отодрав мою руку от своего рта, — ей необходима мужская рука…
Я слишком громко усмехаюсь, но разорвать зрительный контакт с Войтовым не могу. А он смотрит и молчит. Мужчина и раньше не отличался болтливостью, а с возрастом, похоже, стало только хуже…
Сколько там ему лет? Вроде двадцать пять или чуть больше. У нас с братом была разница шесть лет, а Глеб с Серёжей были ровесниками. Значит точно — Войтову двадцать пять лет.
Тётка отодвигает меня в сторону и делает шаг вперёд. Войтову приходиться шире открыть дверь и отойти, чтобы Анфиска не наступила ему на ногу.
Вот же наглая тетка, если задумала что-то, то прет лучше бульдозера.
— Вряд ли я смогу вам помочь, — наконец говорит Глеб и в ту же секунду из Анфискиных глаз выливается поток слёз.
Откуда взялся этот океан воды? Ещё секунду назад ее глаза были абсолютно сухие.
— Как ты можешь сейчас мне отказать! — взвизгивает она, — я тебя спасла от тюрьмы, а теперь ты не можешь спасти от тюрьмы сестру друга, ушедшего в мир иной. А ведь ты стоял перед Сереженькиным гробом и говорил, что ты будешь помогать его сестре… Ой-ой-ой, так врать мертвецу…
— Я помогаю, — с каменным лицом говорит Глеб и мои глаза удивлённо распахиваются – когда это он мне помогал?
Тётка стреляет в меня убийственным взглядом и тихо шепчет Войтову.
— Ты знаешь сколько на неё уходит денег… Жуть!
— Чего? – недоумённо восклицаю я.
Анфиска никогда не тратила на меня деньги. Разве только на еду. Я всегда подрабатывала, потому что тетка твердила, что на мою пенсию, по потере кормильца, можно только купить хлеб и воду.
— Умолкни! – рявкает тетка и снова смотрит на Глеба, который теперь вглядывается в моё лицо, — значит ты нам отказываешь?
Под прямым взглядом Войтова я немного теряюсь и как на зло опускаю глаза в пол. Надо смотреть убийце в глаза, а не пасовать. Дура!
— Отказываю.
Анфискин истерический вопль разрывает окружающую нас тишину. Её дицибелы конечно впечатляют, но даже не это меня больше всего поражает. Неожиданно тётка падает на колени.
— Что же ты делаешь со мной, Глеб, — визжит актриса во втором поколении и я сразу забываю про волнение.
Всё-таки молодец тётка. Идет к цели! Не видит препятствий.
Взглянув на Войтова, я замечаю, что даже его хладнокровная выдержка дает сбой. Мужчина наклоняется и подхватывает тетку под руки, чтобы поднять её с колен. Как ни странно, ему это быстро удается.
— Заклинаю тебя, помоги.., — сквозь всхлипы, хрипит тётушка и Глеб устало вздыхает.
— Помогу.
— Вот ты и подписал себе приговор, Войтов, — тихо хмыкаю я, когда мужчина заводит ноющую тётку в дом.
Глава 4
Когда тетка с Глебом скрываются за дверью, я поднимаюсь. Моё внимание привлекает стопка газет и журналов, аккуратно сложенная на периллах крыльца. Злорадно усмехнувшись, я скидываю всю эту пачку на политую утренним дождем землю. К сожалению, журнальчики падают не так как мне надо. Газеты сразу размокают, а вот журналы приземляются единой стопкой. Чтобы справить ситуацию, я спускаюсь с крыльца и распределяю издания по земле.
Отступив на шаг назад, я любуюсь результатом своего труда. Словно ведущий в программе "Дачный ответ", я с восхищением декларирую.
— Какое необычное ландшафтное решение! Среди можжевельников и ёлок расположить периодику Войтова.
— Классно, — прошептала я наконец и спешно направилась в дом.
Вот мелкая, детская пакость, но на душе сделалось так хорошо и приятно…
***
Переступив вражеский порог, я быстро осматриваюсь. Абсолютно пустой коридор, даже небольшого шкафчика-зеркала нет, был пуст. Скинув рюкзак, я смотрю на теткины ботинки, которые она оставила у порога, и решаю не разуваться. Что я зря что ли в грязи стояла, раскладывая журналы – обутая пойду.
Пройдя по длинному коридору, я попадаю в просторную кухню-гостиную. Глеба в комнате нет, зато есть тетка. Анфиска лежит на огромном темно-синем диване и театрально стонет. Актриса, что сказать!
Кроме дивана в гостиной имеется небольшой журнальный столик и низкий, прхожий на комод, шкаф. На темно-серой стене висит телевизор, а вместо штор на окнах расположились синие жалюзи типа «день-ночь». Благодаря режиму «день» в комнату проникал свет, но его было ничтожно мало. Пустынный склеп какой-то, а не дом.
Сделав еще пару шагов вперед я обвожу взглядом кухонный гарнитур. Он, кстати, тоже был темно-синего цвета. Значит Войтов предпочитает серые и синие оттенки.
Что там эти цвета говорят о человеке, который их выбирает? Маринка увлекалась арт-терапией и все уши прожужжала мне про значение цветов, а я ее не слушала. Зря! Надо сфотать ей эту холодную цветовую гамму, пусть вышлет мне характеристику на Глеба.
Мое внимание привлекает огромный серый ковер, который был
