жить, будь любезна соблюдать некоторые правила. Очень важные правила.
Я практически демонстративно зеваю. Спать на самом деле хочется, но больше хочется позлить Глеба.
— Ты куришь? Пьёшь?
— Курю. Пью редко, — с вызовом отвечаю я.
— Бросишь. В этом доме алкоголь и сигареты будут для тебя под запретом.
— А для вас?
— Увижу, что ты пила или курила – выгоню. То же самое касается бл...ва. Хочешь таскаться по мужикам – найди среди них того, у кого будешь жить, когда я тебя выгоню.
Я удивлённо хлопаю ресницами, а Войтов продолжает.
— Драки, скандалы, истерики и тому подобное – под запретом. Последствия ты уже знаешь — выгоню. Так же я не потерплю хаоса и беспорядка в доме. Ломать и портить вещи запрещено. Свиньи живут в хлеву, а люди в доме. Не заставляй меня считать тебя свиньёй. По всему периметру дома установлены камеры и купание моей корреспонденции в грязи, они зафиксировали. После этого разговора ты сходишь и уберёшь за собой.
Мой короткий свист прерывает его монолог лишь на мгновение.
— Когда я говорю – ты внимательно слушаешь, София. Можешь тоже это считать правилом. Отдельно поговорим о чистоте. В этом доме нужно мыться и стирать вещи!
Я оглядываю свой, мягко говоря, замызганный прикид и краснею. Только этого мне не хватало — сидеть красной как рак перед этим придурком.
— Завтра обязательно сходишь к врачу и сдашь анализы. По городу о тебе какие только слухи не ходили. Цеплять от тебя всякую заразу я не хочу.
Разозлившись, я резко поднимаюсь и впиваюсь в мужчину бешеным взглядом.
— Вы же не собираетесь со мной трахаться, дядя Глеб. А по другому моей заразы не нацепляешь.
Я краснею ещё сильней, а лицо Войтова буквально зеленеет от злости.
— Похабных слов, грязных намёков и пошлостей я тоже не потерплю в своем доме. Уясни это очень четко, София!
Глава 6
— Марин, он настоящий монстр. Я не помню, чтобы он был таким злым, скорее молчуном, как Серёжка. А сегодня я увидела его настоящее лицо. Он точно убийца!
Я валяюсь в кресле-шезлонге Войтова, который нашла прямо за домом в саду, и делюсь с подругой свежими новостями.
— Прости, конечно, Софа, но ты кого угодно можешь до истерики довести.
— Лосева! Я сейчас обижусь! Если бы ты была на моём месте, точно бы грохнулась в обморок от страха.
— Соф, он правда не с того не с сего стал оскорблять и угрожать тебе? И как ты вообще согласилась жить с ним?
— Тётушка постаралась, — целенаправленно опуская первый вопрос, отвечаю я, — эти можорные дятлы написали заяву в прокуратуру и она кому-то там пообещала убрать меня с района.
— Я слышала про заявление, но неужели ничего нельзя сделать?
— Не знаю, но это проживание пойдёт мне на пользу.
— Почему? — искренне удивляется Лосева, а я не успеваю ответить на её вопрос, потому что из-за дома выходит Войтов.
— Мариша, подыграй мне, плизззз, — шепчу я, а потом более громко продолжаю, — сегодня мы не сможем увидеться, котик. Меня закрыли в башне с чудовищем! Естессно с настоящим! Теперь мне срочно нужно превращаться в красавицу, чтобы чудовище меня не сожрало… Да… да...
Мой заливистый смех разносится по саду, когда Глеб подходит к шезлонгу. Мужчина смотрит на мои ноги в кроссовках, которые я сложила на серые подушки шезлонга, и его взгляд мрачнеет.
Выключив телефон, я убираю его в карман и сухо бросаю.
— Не переживайте, дядя Глеб. Я тщательно вымыла кроссовки во-он в той бочки у яблони.
— Там грязная вода.
— Ну так и кроссовки были не чистые.
Войтов тяжело вздыхает, а потом происходит то, чего я совсем не ожидала. Мужчина рывком вытаскивает меня из кресла и закидывает к себе на плечо. Я даже пикнуть не успеваю, настолько я шокирована произошедшим. А потом… Ровно через три шага Глеб кидает меня в чертову бочку, в которой я полчаса назад мыла свои кроссы.
— Аааааа, — взвизгиваю я и хватаюсь за плечи Глеба, чтобы не нырнуть, — вода холодная и грязная-я-яяяя.
— Ну так и ты не чистая. Разве не твоя логика?
Мужчина пытается отцепить от себя мои пальцы, но я прикрабилась к его плечу лучше клешней. Только бы не утонуть в этом корыте. Сколько здесь литров? Сто? Двести? Вот бы проклятого Войтова сюда мокнуть!
— Глеббб, — изо всех сил ору я, — вытащи меня.
— Теперь я уже Глеб. Что дальше будет?
По сильнее сжав в руках мужскую футболку, я карабкаюсь по стенкам бочки, пытаясь выбраться, но всё время скатываюсь назад.
— Вытащи меня, козёл. Вот что дальше будет! Любишь унижать слабых.
И без того мрачное лицо Войтова каменеет и он бросает.
— Это ты у нас главная по издевательствам, София. Полгорода вешается от твоих выходок. Не надоело бить и унижать людей?
Мои пальцы резко разжимаются и я отпускают его футболку.
— Враньё! – порывисто шиплю я и хватаюсь за края бочки, чтобы не пойти ко дну.
В ладони сразу же впивается что-то острое и я отдёргиваю руки. Действуя на голом инстинкте самосохранения, я бросаюсь вперёд и кое-как успеваю ухватить Войтова за шею. Не ожидавший подобного рывка, Глеб заваливается вперёд и наши лбы ударяются.
— Ох, — восклицаю я, но при этом обхватываю мужскую шею ещё сильнее.
Подтянувшись, я практически уже вылезаю из бочки, когда руки Войтова обхватывают талию, пытаясь отцепить мои клешни от своей шеи.
В ответ я задираю голову и звонко воплю.
— Я победила.., Вой…
Мой язык резко припечатывается к нёбу, потому что наши губы оказываются в сантиметре друг от друга. Его горячее дыхание сразу же раскаляет мои холодные губы и я, словно чокнутая дура, тянусь к соблазнительному огню. Я даже подумать не успеваю, поразмышлять..! Я прижимаюсь к твёрдому рту Войтова и прикрываю веки от ощущения нереальности.
Могла ли я такое когда то представить? Могла, но это было очень давно.
Я толком не успеваю ничего почувствовать. Через мгновение Глеб отстраняется и даже отталкивает меня от себя. Его лицо выглядит ошарашенным, но он слишком быстро собирается. Я так не могу: меня до сих пор потряхивает и это не от того, что я купалась в холодной воде.
— Что ты ещё придумала? – тихо
