рука сама сжимается в кулак! А кулак сам взлетает вверх и врезается в его челюсть.
Костяшки обжигает болью. Но я испытываю настоящее облегчение от того, как он, пронзительно взвизгнув, хватается за лицо и сгибается пополам.
— Херовых мужиков ты себе выбираешь, — киваю на него Алинке.
Пожимает плечами и неожиданно смеётся, немного нервно, но заразительно. И мне тоже становится смешно. Правда, не надолго. Ровно до того момента, когда она начинает говорить:
— У меня всегда был отвратительный вкус в отношении мужчин.
Я вот просто всей шкурой чувствую намёк в свою сторону! И мне хочется, как пацану, сказать что-то типа: "Он испортился уже после меня" или обидеться на эти слова. Но отреагировать я не успеваю...
Мужик распрямляется, а Алинка, послав мне воздушный поцелуй, убегает к подъезду!
Стою ошарашенный произошедшим. Нет, я, собственно, ради кого сейчас, можно сказать, жизнью рисковал? Какого хрена я вступал в схватку?
— А что, награда за спасение не полагается? — кричу ей вслед.
Рядом на чьей-то машине почему-то срабатывает сигнализация. На втором этаже дома тут же открывается окно, словно кто-то там, внутри, ждал именно этого момента. И оттуда доносится противным женским голосом:
— Да есть у вас совесть, а? Или всю пропили? Мудаки! Вы в курсе, вообще, сколько времени? Я звоню в ментовку!
— Всё-всё, мы уже разбегаемся, — поджимает хвост мужик, разворачиваясь спиной ко мне и ускоряясь в сторону выхода со двора.
— И попробуй ещё возле неё появиться! — на правах победителя в драке кричу ему вслед.
Из открытого окна доносятся сдавленные ругательства и угрозы. Поэтому приходится ретироваться в машину.
Сижу.
Пытаюсь осмыслить весь размер пизлеца, который я сейчас устроил. Какого хрена, вообще? Что я здесь делаю? Зачем вмешался? Чего добился и чего добиться хотел? Идиот!
Тем временем глаза автоматически следят за домом. Я помню, где Алинкины окна. И в них темнота. И свет не загорался. Вряд ли она там, на пятом этаже, за явно закрытой дверью, так сильно напугана, что даже свет боится включить!
"Какой же ты идиот, Тимка! — ворчит кто-то противный в моей голове голосом отца. — Чего ты сюда приперся вообще?"
Но я сижу в машине и пытаюсь осмыслить все перепетии семейных отношений в жизни Алинки, совершенно не понимая, на хрена это мне надо.
Рука тянется к ключу. Но завести машину я не успеваю.
Дверь подъезда вдруг приоткрывается, и оттуда, оглянувшись по сторонам, выныривает тоненькая фигурка в светлом платьице!
Наблюдаю.
Воровато осмотревшись, она закрывает дверь и устремляется следом за мужиком! Следит за ним, что ли?
Дожидаюсь, когда подойдет к арке, ведущей со двора. Неспеша еду следом.
Я бы и рад думать о ней так, как сказал якобы ее "муж", но... просто любуюсь. Казалось бы, никакого недостатка в женском внимании я никогда не испытывал, и, если уж быть честным, мог получить любую бабу в свою постель, для этого даже напрягаться не приходилось. Да и сейчас — чего проще, заехать в какой-нибудь клуб или бар, снять девчонку посимпатичнее, и голову себе не морочить! Алинка же откровенно прикалывалась надо мной! Ей даже неинтересно, почему я вдруг оказался рядом! Она даже разговаривать со мной не стала!
Так, Громов, не пора ли проявить гордость какую-никакую и валить к отцу, тем более, что старикан там уже достаточно давно один.
Но я еду следом и пожираю ее глазами.
И что-то внутри накрывает волнами странных, давно уже неиспытываемых мною эмоций! Мне хочется сжать ладонями узкую талию, подчеркнутую тонким черным пояском. Мне хочется зарыться лицом в незаплетенные сейчас волосы! Густая волнистая копна спускается ниже лопаток...
На мгновение зажмуриваюсь, рискуя врезаться в одну из тачек, цепочкой припаркованных вдоль тротуара. И вижу эту женщину на своей кровати, волосы эти, разметавшиеся по моей подушке. Надо же, оказывается, я это помню...
И я снова каменею в штанах. И мне противно даже думать о том, чтобы сейчас переключиться на кого-то другого, на случайную, незнакомую женщину! Не-е-е-ет, я Алинку хочу!
В голове созревает рискованный, но вполне себе осуществимый план.
Подъехать поближе, остановиться и запихнуть в салон тачки. Прояснить ситуацию, так сказать. И, может быть, поговорить. Естественно, можно нарваться, но если всё сделать быстро и правильно рассчитать, она и пикнуть не успеет, как окажется внутри!
Короче, я сильно-то не успеваю продумать свои действия, просто глазами выбираю свободный участок вдоль тротуара чуть впереди нее. Но...
Какой-то чувак, непонятно откуда появившийся на встречке, опережает меня, плотненько втискиваясь на то самое место. Сигналит, мигая фарами. И я сначала думаю, что это он, типа, передо мной извиняется, но нет...
Алинка, взмахнув ладошкой, бросается к его машине и мгновенно исчезает на пассажирском.
Тачка сваливает, с места набрав скорость.
Что там мужик говорит про Алинку?
Да ну... нафиг! Это че, правда?
4 глава. Вычеркнуть из мыслей
Господи, как же я устала!
Устала бесконечно бежать куда-то — колесо моей жизни не желает останавливаться. Да что там! Оно даже притормозить не хочет — наоборот, словно мяч с горы набирает и набирает скорость.
За день набегаешься так, что ног под собой не чуешь — школа с Асей, потом магазин, в котором бесконечные букеты-вазы-поставщики-заказы-звонки, потом уроки, домашние дела, обязательное посещение папы. Он сам почти не ходит после болезни.
И вот он итог — поздний вечер, Асенька спит, прижимая к себе медвежонка. А я варю суп на завтра, изо всех сил стараясь не думать о сегодняшнем дне.
Господи, сколько долгих дней, а особенно ночей я мечтала о том, как Тимур появляется на моем пороге! Сколько раз пыталась представить, что он скажет, когда увидит нашу дочь! И вот это свершилось... Так неожиданно. И так нелепо.
А он ведь даже не понял, что моя девочка — и его дочка тоже. Впрочем, как он мог понять — на ней же не написано. А Сергей Васильевич ни за что не сказал бы, это я точно знаю. Он обещал не выдавать мою тайну.
Сергей Васильевич и Лидия Гавриловна узнали о том, что Ася — дочка их сына из-за моей глупости.
Потому что я, оформляя свидетельство о рождении, записала её настоящее отчество. Я не могла иначе!
Как бы ни была обижена и разочарована, как бы ни хотела отомстить Тимуру, лишить ребёнка хотя бы такой малости, как имя настоящего отца, не повернулась рука.
А у Лидии Гавриловны, оказывается, в ЗАГСе работала племянница. Ну, а о том, что я встречалась с Тимуром,
