поворачивают головы в сторону новенькой. Уровень тестостерона на квадратный метр поднимается до опасных значений. Ну, что там?!
Оглядываюсь и застываю с открытым ртом! А потом захлопываю кабину и решительно шагаю к Эллочке-людоедочке.
— Вам еще не надоело меня преследовать?
Яковлева оборачивается. Бросает на меня удивленный взгляд и скользит ниже. Ну… Я тоже на нее пялюсь, да. Есть на что. Она напоминает мне амазонку. И вполне приличные лосины с коротким спортивным топом отлично дополняют сей образ.
— И в мыслях такого не было. Я пришла позаниматься. Как, очевидно, и вы.
Эллочка, как мне кажется, провокационно облизывает губы и снова туда-сюда по мне своими глазами бесстыжими проходится. Черт. Если она не прекратит — увидит больше, чем рассчитывала! Я не железный, между прочим, а вполне обычный мужик, у которого все отлично с тестостероном. И не так хорошо с личной жизнью.
Отворачиваюсь. Взгляд цепляется за шрам, который она мне с таким отчаянием демонстрировала. Я еще тогда обратил внимание, что у Эллочки довольно-таки впечатляющий пресс. Может, она здесь, и правда, по делу? Тогда это я веду себя как полный придурок. Что, впрочем, не мешает ей облизывать меня взглядом.
— Хм… Ясно.
Отворачиваюсь, не желая продолжать и дальше позориться. Возвращаюсь на скамейку для жима. Вася следит за моим приближением коршуном.
— Твоя, че ли?
— Нет.
— Тогда познакомь, а? Будь другом!
— Тебе что, пять лет, Вась? Давай уж как-нибудь сам. Только сначала еще подход.
После жима иду на становую в другой конец зала. С глаз долой — из сердца вон, как говорится! Выполняю свою обычную тренировку. Минут через тридцать выключаю наушники, чтобы, если что, услышать мелкую. Групповая треня идет всего сорок пять минут, так что Николь освободится с минуты на минуту и будет на весь зал орать «Па-а-ап».
Темная макушка Эллы мелькает у Смита. Она вспотела, и ее цыганские кудри завились вокруг лица в барашки.
Вообще не мой типаж. Мощная, кудрявая, с крупными чертами лица…
К тому же проблемная.
Смотри, Макар, не смотри, а ничего тебе от людоедочки не обломится! Жаль. Я бы, наверное, с удовольствием скормил ее пухлым губам некоторую часть себя… Та-а-ак! Хватит, Милый. У тебя совсем, что ли, фляга свистанула от недотраха?!
Беру гантели побольше и принимаюсь с двойным усердием жать. Суставы от напряжения стонут. Сердечная мышца захлебывается… Мозг возмущенно шипит: «Алло, Макар Иванович, чай, не двадцать, ты че творишь?».
С рыком скинув вес, отправляюсь на поиски дочери. Что-то долго ее нет. Это не к добру. Нахожу мелкую у бара в обществе… Кого бы вы думали?
— …папа хороший, но готовить совсем не умеет, — сдает меня дочь. Нет, это уже переходит все границы! Что дальше? Я приеду домой, а людоедочка поджидает меня в моей спальне?
— Николь! — рявкаю чуть громче, чем нужно. Благо дочь моя абсолютно не из пугливых. Деловито отставляет стакан… Интересно, с чем? И мило улыбается, демонстрируя отсутствие переднего зуба. С которым я страшно офакапился. Точней, не я, а Зубная фея, о существования которой я до этого знать не знал. И которая, по заключению Николь, как раз поэтому не принесла ей подарка.
Людоедочка выставляет перед собой ладони:
— Что это ваша дочь, я не знала тоже.
Хмыкаю. Нет, конечно, можно было представить, что она провела расследование, но как по мне, это даже для нее слишком.
— Бывают же совпадения, — ворчу, а людоедочка, не будь дурой, берет быка за рога:
— Так, может, это не совпадение, а знак?
Беру Яковлеву в фокус. Нет, она точно пришла сюда не ко мне. И не сниматься. Та категория девушек мне хорошо знакома. Эти барышни приходят сюда не потеть. А вот с Эллы пот стекал в три ручья, о чем свидетельствует характерное пятно на топе.
— Как хорошо, что вы знакомы! — восторгается Колян. Перевожу удивленный взгляд на дочь. Как-то я не замечал за ней раньше попыток меня с кем-нибудь познакомить.
— Правда? — с сомнением бормочу я.
— Оф кос! Теперь ты не будешь ругаться, что меня угостила незнакомая тетя, — очаровательно улыбнувшись, мой маленький демон прикладывается к коктейльной трубочке и шумно втягивает в себя остатки коктейля.
Элла закусывает сочную губу, чтобы не засмеяться. Рот у нее совершенно неприличный, как и все в ней.
— Надеюсь, я не перебила тебе аппетит. Не хочу, чтобы твоя мама расстроилась.
Людоедочка еще не успевает договорить, а я уже плотнее сжимаю челюсти.
— Ей все равно. У нее будет новый бейбик. На Гавайях.
Неприличный рот Эллы округляется. Она молчит, но я готов поклясться, что слышу: «Вот же сука!». И почему-то это такое искреннее неприкрытое возмущение умножает на ноль мой напряг.
Сука — она и есть. Я про Наташку. Сначала завела роман по переписке, пока я крутился как белка в колесе, чтобы у них с Николь все было. Потом вообще свинтила, прихватив мою дочь… Сколько я судов выиграл! Сколько нервов себе сжег! А дочь вернул, лишь когда Натаха с ней наигралась и решила завести себе новую ляльку от американского мужа. С таким же успехом я мог вообще не судиться, а тупо подождать. Но я был гораздо лучшего мнения о своей бывшей, чего уж…
Ладно. Это все лирика. Что мне делать с Николь? Это же ненормально, что ребенок в шесть лет своим умом пришел к выводу, что не нужен собственной матери. Или, учитывая поведение последней, все, в общем-то, логично?
— …да и не перебила я ничего, — как ни в чем не бывало продолжает Колян.
— Может, тогда поедим пиццы? — неуверенно предлагает Элла. — Здесь внизу вроде было кафе.
— А что, вашему сыну ничего больше не угрожает? — хмурюсь я, подловив людоедочку. Жестоко? Может быть. Равно как и пытаться добраться до меня через дочку.
— Он в бассейне на первом этаже! — парирует эта зараза. Я не знаю, что ей ответить, хорошо, мне на помощь приходит Николь.
— Нет. Пиццу не хочу. Она у меня уже в печеньках сидит.
— В печёнках, — со смехом поправляю дочь.
— Все всухомятку… Каждый божий день одно и то же, — продолжает она, отмахнувшись от моих исправлений.
— Что ж вы, Макар Иванович, ребенка пиццами травите? Николь, а хочешь борща?
Глава 3
Элла
Дожидаясь Кирилла из раздевалки, ругаю себя на
