языком пытаюсь оправдаться, но кажется, из-за дождя он не слышит мой шепот.
— Не хотела? Ты на дорогу смотри, прежде чем… — орет на меня, а я прямо на асфальте сжимаюсь в комочек.
Боюсь вставать. Не понимаю, почему он так кричит? Мне тоже страшно. Тоже вся жизнь пронеслась перед глазами. Даже сердце еще бьется раз через три, не может поверить, что мы живы.
— Не понял, ты что, босая, что ли? — удивление в его голосе резануло по ушам, ведь крик резко сменился нормальными децибелами. — Я же тебя вроде не цапанул, чтобы ты в полете тапки растеряла. Ты как? — протягивает руки, чтобы помочь мне встать, — задает вопрос, от которого сердце снова начинает болезненно сжиматься.
Ссора Оли и мужа, крестник…
— Больная! — сигналя, недовольно кричит проезжающий мимо мужчина, и нее лень же ему было опустить стекло, чтобы в дождь ругаться на других.
Это во мне говорит истерика, да?
— Эй, — раскачанный татуированный вновь привлекает к себе внимание. — Давай, поднимай свой… Свою попу с грязи. Или все же я тебя задел и ты не можешь?
Отрицательно киваю, мол, цела, ведь это так. Но страх так сковал тело, что не могу пошевелиться. Даже руку не могу протянуть, чтобы подняться с чужой помощью. Ужас. Внутри все скрутилось в тугой узел. Мамочки, что же это. Шок? Да?
— Так, понятно, — не видя реакции с моей стороны, мужчина подходит, и, присев, поднимает мое тельце. — М-да, откармливать надо, — больше сам с собой, чем со мной, говорит и несет меня в машину, усаживая на заднее сиденье.
В больших и сильных руках было спокойно и уютно. Чужая забота отозвалась приятным теплом в сердце. Нет, нельзя. Уже однажды потянулась к одному такому, в итоге чуть не погибла сегодня. Не будь у громилы такой отменной реакции и быстрого мышления, валялась бы я где-то на дороге, словно кегля.
Сев на переднее сиденье, незнакомец разворачивает машину и куда-то везет меня. Мне бы спросить, куда, но я молчу. В салоне тепло и приятно пахнет кожей и деревом. Даже жалко, что порчу обивку своими мокрыми тряпками и грязными стопами. Но пока не могу разжаться.
Все еще страшно. Мужчина не спешит говорить первым, я тоже. Едем в тишине. Под стрессом от пережитого, даже не могу думать о том, что меня предали. Все мысли заняты благодарностью к тому, кто сейчас везет меня в неизвестном направлении.
Но, впрочем, неизвестность длится не долго. Очень скоро мы паркуемся на стоянке медицинского центра. Дорого. Зачем он меня сюда привез?
Заглушив мотор, он выходит из салона, и как только дверь с моей стороны открывается, вопрос слетает с губ.
— Зачем? Я в п… порядке, — чуть заикаясь, но все же говорю.
— У тебя шок, ты сильно упала. Давай, вперед, мне нужно убедиться, что ты в порядке, и потом разбегаемся.
Не спрашивая согласия, снова берет меня на руки, хотя в тепле оцепенение с тела спало, и могла бы сама дойти. В клинике, увидев нас мокрых, все резко начинают суетиться. В голову даже закрадывается мысль, что его здесь знают. Но ведь это бред. Не похож он на врача.
Есть в незнакомце что-то бандитское и суровое. Или спортивное. Но никак не тянет он на человека в белом халате. Ладно, не хочу думать об этом. Прохожу все осмотры, что назначает мне дежурный специалист, очень долго сижу у травматолога, и, наверное, через час, не меньше, нам выдают на руки заключение, что я отделалась ссадинами и легкими ушибами. Все в норме. Физически.
А вот морально наоборот. Разбита.
Из клиники хочу выйти сама, но уже на порожках меня догоняет мужчина, и вновь подхватывает на руки.
— Куда потопала босая?
— Отпустите. Вы выяснили, что хотели. Пустите.
Пытаюсь брыкаться, но он лишь подкидывает меня на руках, устраивая меня поудобнее.
— Вы с ума сошли? Это похищение!
— Ага. Так и запишем, — впихнув меня обратно в салон и усадив на сиденье, закрывает дверь, и сам садиться на водительское место, заблокировав двери. — Слушай, я устал, еще и кортизола с тобой хапнул. Говори, куда тебя вести, и расходимся.
Его вопрос выбивает из колеи. Забываю, что хотела огрызнуться. В голове лишь один вопрос.
И правда, куда?
Глава 3
Вера
Смотрю на него и не знаю, что ответить. Мне нельзя домой, не сейчас. Я на взводе, могу натворить глупостей. Если вернусь, меня или выгонят в ночь, или Оли там все же нет, но будет Артем. Этот мальчуган с карими глазами, не отпустит. Сама не смогу его бросить, ведь он не нужен самому главному человеку в жизни — маме. Это ужасно.
Как же хочется верить, что слова про дом малютки были всего лишь провокацией, только ведь подруга говорила совершенно серьезно. Пусть будут счастливы. Может, тепла и любви крошке не будет хватать, но это не мой ребенок. Не мой. Я ему ничего не должна. Мой ребенок умер. Я сама в этом виновата! Господи, какая же дурочка была.
Молодая, наивная. Да и сейчас не назову себя мудрой, в двадцать шесть нет ни опыта, ни нужной интуиции. И зачем только восемь лет назад повелась на широкий жест Игоря?
— Эй, не спи, замерзнешь, — повернувшись назад, бодро говорит незнакомец. — Куда тебя везти?
Пригревшись в салоне, даже забыла обо всем, настолько глубоко ушла в себя. Хорошо еще одежду пледами в больнице подсушила от основной влаги. Главное — не подхватить воспаление после такой «прогулки».
— Я не шутил, когда сказал, что устал.
— Высадите меня в центре.
Отвечаю, отмахиваясь, хотя стоило бы поблагодарить за то, что не бросил там, на дороге. Еще и в больницу отвез, оплатил обследование. А я куксюсь, но не могу пока по-другому.
— Так дело не пойдет, милашка. Адрес назови, а то еще кому под колеса кинешься.
— Это была случайность, — шиплю на него, как дикая кошка, встречаясь глазами.
Смотрю на него и понимаю, что это была провокация. Он хотел, чтобы я отвлеклась от собственных мыслей.
— Вижу. Но ты не в том состоянии, чтобы оставить непонятно где. Не ломайся. Время тик-так, тик-так.
— А вы всем так помогаете? — отвечаю вопросом на вопрос, грубо, невоспитанно, и кажется, ему это нравится.
— Зачет. Не всем, только тем, кто кидается под колеса в ливень, — на колкость он ответил улыбкой.
Неужели такой хороший, что не бросает нуждающегося в беде? Только мне в любом случае не легче от этого. Мне и правда не куда вернуться. Ни квартиры,
