class="p1">Стою перед ним в его футболке, которая достает мне до середины бедра. Такое свободное провокационное платье. Не на руку это мне, правда, но да ладно.
Мужчина смотрит на меня жадно, а мне стыдно признать, но тоже с любопытством прохожусь по его поджарому телу. Пресловутые кубики, все восемь и низко сидящие на бёдрах джинсы, заставляют испытывать желание. Каким бы красивым муж ни был, рядом с этим мускулистым объектом не сравнится. Даже рукав татуировок смотрится на нем очень гармонично.
Прохожусь по всем фактурным мышцам и дохожу до лица. Нос, словно ломаный, с легкой горбинкой, по-мужски пухлые губы, и глаза, темные, голодные, и смотрящие прямо в мои. Между нами словно что-то заискрило. Вот прямо здесь и сейчас. Воздух стал гуще. Мое сопротивление, его решительность. У меня всего секунда до непоправимого, которую я упускаю.
— Нет, не надо, — шепчу, пятясь назад, когда он решительно сокращает расстояние между нами.
Глава 4
Вера
Нет, остановите его, я не могу. Застыла на месте, не сдвинуться. И он этим пользуется.
— Посмотрим, — прижимает к себе, вдыхает запах своего шампуня на моих волосах, и проводит руками по бокам, начиная задирать края футболки.
Судорожно вздыхаю, а когда его пальцы касаются оголенной кожи, все тело покрывается мурашками, вызывая его ухмылку. Надо остановить парня. Пожалуйста, Вера, отомри, пока он не узнал, что я беззащитна перед ним.
— Тебе идет этот запах. Мне нравится, — касаясь щекой щеки, шепчет на ушко. — Глеб.
— Что? — не сразу понимаю, что он имеет в виду.
— Меня зовут Глеб. Запомни, какое имя будешь кричать на пике, — говорит, и резко подхватывает под бедра, заставляя обвить его ногами за талию и куда-то несет.
Вскрикиваю от неожиданности, чем вызываю его довольную улыбку. Наши лица оказываются на одном уровне, и теперь мне в глаза бросается шрам под легкой щетиной. Откуда он? И почему такой извилистый? Невольно переключаю все внимание на него, не желая признаваться самой себе, что нравится ощущать себя пушинкой в чьих-то руках.
Да и шершавые ладони, проходящиеся по бедрам, вызывают приятные реакции. Все скручивается от предвкушения, что может дать мне незнакомец. Глеб. Ему идет это имя. Только нам нельзя. Совсем нельзя. Да, мосты в прошлое сожжены, но вот так сразу… с другим. Слишком.
Невольно тянусь пальчиками к шраму, прохожусь по нему. Реакция мужчины не заставляет себя долго ждать. Ему явно неприятно внимание к этой части себя. Поворачивает лицо, успевая ухватиться за палец зубами. Хочу вытащить его, но не могу. Крепко держит, еще и языком поигрывает с ним непонятно для чего.
А потом и руки приходят в движения, и поднимаются по бедрам, доходя до попки. И как только они сминают нижние девяносто, которые выходят за модельные нормы, прячу лицо у основания его шеи, стараясь сдержать стон. Как же хорошо в этом запретном удовольствии. С мужем такого не было. Любой эксперимент был под запретом. Только как он любит, а мне хотелось какого-то безумия. Стыдно от этого, но вот такая я.
И сейчас мне дают то, о чем я не смела и мечтать. И так страшно. Глеб мне никто. Я ведь не такая, чтобы с первым встречным. Да еще и в отместку. Физиология — это не чувства, это инстинкт. Но как же сложно ему противиться. Все тело становится, как один оголенный нерв.
— А ты затейница, — мурлычет, усаживая на барную стойку, которая приятно холодит кожу в нынешней ситуации. — Мне нравится.
Проходится руками от попы к талии, и вверх, застывая на границе дозволенного, заставляя задохнуться от новых ощущений. Легкие поцелуи прошлись по шее, заставляя сгорать от неоднозначных желаний. Что послушать, тело и разум? Что выбрать?
Я ещё замужем, во мне не утихла горечь предательства. Можно отомстить, только чем я буду лучше мужа? Штамп — формальность, но он сковывает. Буду грязной, если поддамся. Но пара таких касаний, и сдамся.
Глеб чувствует, что еще немного, и он победит, усиливает ласку, дразня касаниями и поцелуями. Он порхает по моему телу, заставляя ждать очередного прикосновения. Господи, разве так бывает? Скулы, носик, ушко, — ничего не остается без внимания, и наступает резкая пустота.
Даже глаза открываю в неверии. Сразу становится холодно и одиноко. У меня словно конфетку отобрали.
— Продукты в холодильнике. Приготовь что-нибудь, я в душ.
И уходит, оставляя меня сидеть на высокой стойке с открытым от удивления ртом.
Что это только что было?
Сижу, как дурочка, и смотрю, как он скрывается за дверьми ванной, прихватив домашнюю одежду. Ничего не понимаю. Что вообще им движет, что происходит между нами. И самое главное, почему я жду его возвращения и хочу, чтобы продолжил?
Разве это нормально? Я еще не остыла от предательства мужа и подруги, от того, что творилось в моей жизни долгие годы, но при этом готова с головой уйти туда, где вообще ничего неизвестно. Разве я не должна испытывать отвращение к самой себе, что так легко променяла мужа на другого? А с другой стороны, встает вопрос в другом, любила ли я его?
Похоже, что нет, иначе все было бы иначе.
— Только я не травоядный, мяса сваргань, — едва спрыгнула со стойки, раздается голос Глеба, и я невольно смотрю в его сторону, а он голый.
Вот совсем!
— А-ааа, — пищу, отворачиваясь от него.
— Чего верещишь? — лениво спрашивает, чем-то шурша за спиной.
— Ты раздет. Так нельзя! — задыхаясь от возмущения, отвечаю, а самой стыдно, потому что даже мельком успела все увидеть.
— Кому нельзя? — вздрагиваю, когда большие руки обхватывают плечи, а его дыхание щекочет волосы на макушке. — Закомплексованным людям может быть. А я у себя дома, как хочу, так и хожу. Ты тоже можешь присоединяться, я не против. Ладно, расслабься, ради тебя даже трусы надену под штаны, так и быть.
— Да ты, — резко разворачиваюсь к нему лицом, — вообще бесстыдник. Это не комплексы, это нормы приличия!
— Ага, и именно поэтому под моей футболкой на тебе нет ничего. А вообще, уровняем, так и быть. Буду только в штанах, или даже только в футболке. Что скажешь? — совершенно серьезно спрашивает, и вот тут я теряю дар речи.
Если он будет в одной футболке, это же… Мамочки.
— Выдыхай, я пошутил, — щелкает по носу и, сверкнув крепким орехом, уходит в ванну.
Павлин! С самой обычной накачанной куриной попой. Ар. И смутил, и разозлил, и раздразнил.
Игорь никогда таким не был. Всегда ходил одетым, и не любил, когда я заходила в кабинет
