в одном белье, стараясь делать нашу жизнь ярче. Какие же они разные, эти двое мужчин. Муж — холодный, Глеб — горячий.
Услышав звук воды, вернулась в реальность и полезла в холодильник. Если вы подумали, что там мышка повесилась, сильно ошиблись. Тут и овощи, и фрукты, и яйца, молочка, и куриная грудка, сырая и в открытой миске. Ух, как я такое не люблю. Это же мясо!
Делать нечего, достаю помидоры, лук, перец, зелень и сметану. Нарезав грудку, мариную, и, разогрев духовку, ставлю все запекаться. Пока мясо готовится, все же делаю еду для травоядных, нарезав овощной салат. Вот так просто и быстро. Не хочу заморачиваться. Впервые нет настроения и желания.
Да и Игорь редко оставался доволен моими кулинарными способностями. Ему ведь нужны были деликатесы, а я не умею их готовить. Даже на курсы по кулинарии ходила, не помогло.
Как же я сейчас завидую Глебу. Такой свободный в поступках и желаниях. Говорит все открыто и честно. Нравится это другим или нет, его совершенно не волнует. Я так не могу. Муж и свекровь с первого дня твердили мне о манерах, особенно Маргарита Станиславовна.
В ее представлении детдомовцы — потерянные люди и ничего толкового из них не выйдет, максимум «вонючие слесари и официантки в дешевых забегаловках», а, в основном, это преступники и девушки легкого поведения. Она жила со стереотипным мышлением, и когда мы первый раз с ней встретились, был ужасный скандал. Игорь тогда за меня вступился, сказал, что это его жизнь, а я нормальная.
Сейчас мне тот день кажется большой ошибкой. Хотела же уйти, но нет, поддалась уговорам мужчины, и пропала. На долгие годы попала в тюрьму. Ведь если разобраться, то именно на заключение была похожа моя жизнь.
Первое время Игорь снимал меня, как модель, я общалась в обществе, но потом началась ревность, и мне пришлось осесть дома, ведь семья была куда важнее личных амбиций. Но на самом деле он просто сделал меня зависимой от него.
Как это ужасно. И ведь воспринимала все это нормально. Доброта, красивые ухаживания и не зацикленность на моем происхождении подкупали. Впервые кто-то не вешал на меня клеймо, а большего мне не нужно было. Как говорят, ласковое слово и кошке приятно.
В семейной жизни все было ровно и спокойно. Мы никогда не скандалили, Игорь не повышал голоса, когда учил быть удобной для него, он просто смотрел так, что все внутри переворачивалось. Тихая тирания. Но так я могу назвать это сейчас, а тогда я радовалась, что объясняют не кулаками.
Только может ли быть все ровно у тех, кто любит? Даже сейчас, с незнакомцем все искрит, а ведь мы чужие люди и оков должно быть больше, но их просто нет. С его стороны нет. Глеб ведет себя естественно и спокойно, раскованно, так как мне хотелось, чтобы себя вел муж.
Да, хорошие девочки не должны о таком мечтать, но я мечтала, что однажды Игорь перестанет быть ледышкой, хоть раз придет домой и с порога накинется на меня с поцелуями, что мы будем любить друг друга даже, не дойдя до спальни. Мне хотелось, чтобы все было, как в кино, когда у людей сносит крышу друг от друга. Чтобы как с… Глебом.
Но этого не было, чтобы я не делала. Даже отправленные откровенные фото в приложении, которые я выслала ему в нашу третью годовщину, с припиской «Я уже скучаю и хочу тебя поздравить)», были восприняты негативно, и, вместо праздника, дома был скандал. Без криков, нет, без оскорблений.
— Мне стыдно за тебя. Ты взрослая замужняя женщина, а не распутница, чтобы отправлять такие фото, Вера. Я же говорил, что на встрече. Ты понимаешь, что могло бы случиться, открой я сообщение, и увидь заказчик такие фото?
До сих пор помню снисходительно-уничижительный тон, которым он меня отчитывал. Надо ли уточнять, что годовщину мы не праздновали?
Оглядываясь назад, понимаю, что была слепа все эти годы. Мы жили, как соседи. С первого дня, он просто искал способ от меня отделаться. Зачем ему жена, когда есть другие, красивые, благородные? Незачем.
Мою посуду после готовки, и думаю о прошлом. И самое страшное, я даже благодарна, что все, наконец-то, вскрылось, и я им благодарна. Теперь ничего не мешает мне сбросить оковы ненавистного брака. Может, это ненормально, но я такая, буду рядом до конца, и уйду, если предадут.
Ополаскиваю тарелку, тянусь к сушилке, приподнимаясь на носочках. Какой умный человек прикрутил ее так высоко над мойкой? У меня она вообще стояла сбоку на столе, так удобнее.
— Ой, — застываю с протянутой рукой, потому что к спине прижался большой мужчина.
Он забирает тарелку, и сам ставит на мойку, а потом обеими руками притягивает к себе за талию, давая понять, чего хочет. Замираю в неправильном предвкушении, пока его руки скользят вниз. Горячее дыхание опаляет ушко. Мы оба тяжело дышим, грудь вздымается от глубоких и рваных вздохов.
Хочу, чтобы он переступил грань, но боюсь того, что будет утром. За кого он меня примет, если я все же отпущу себя? Разве будет ли он вдумываться, почему я так безрассудно отдалась в его власть? Нет. Он живет здесь и сейчас, остальное неважно. Утром я стану для него одной из, такой же, как другие. А я не хочу так. Не хочу быть женщиной на раз. Хочу быть той самой для такого мужчины, с которым все будет гореть.
— Ох, — судорожно вздыхаю, когда его руки спускаются вниз по бедрам, а попой чувствую, как приподнимается его настроение.
Ловкие пальцы находят края футболки и тянут ее вверх, а нежная кожа начинает гореть от прикосновения шершавых пальцев.
— Продолжим? — шепчет прямо на ушко, прикусывая мочку, заставляя метаться между желанием и реальностью.
Глава 5
Вера
— Пожалуйста, — прошу его, сама не знаю, о чем.
— Мне кажется, у нас одно дело осталось незаконченным, и мы оба хотим довести его до финала.
Шаловливые пальцы пробираются под футболку, поглаживая кожу живота. Он играет со мной, как кот с мышкой, глупой и доверчивой. Единственное, что помогает сохранять хоть толику спокойствия, это штаны, которые он все же надел.
— Глеб, — имя срывается с губ, едва он целует меня в основание шеи.
Это вообще мое слабое место, даже банальный массаж после тяжелого дня мог бы заканчиваться жарким занятием, но Игорь всегда упорно игнорировал отклики моего тела. Раньше не понимала почему, ведь мы оба
