по внешней стороне бедер.
— Я хочу быть с тобой.
Легкая дрожь пробегает по его телу, настолько слабая, что почти кажется, будто я ее выдумала. Ник прижимается губами к моей шее.
— И помоги Бог, но я тоже тебя хочу.
Я запускаю пальцы в его волосы на затылке, и Ник издает низкий стон.
— Это не преступление.
— Учитывая, что твой брат убьет меня за это — да, оно и есть.
Есть миллион вещей, о которых я хочу спросить. Почему он думает, что Коул отреагирует так остро? Какие части себя он прячет? Но тут его губы находят мои, и мысли улетают, не имея больше якоря, за который можно было бы зацепиться.
На этот раз поцелуй другой. Глубокий, медленный, нежный. Я отвечаю ему тем же, выплескивая все эмоции, которые пыталась скрыть от него раньше. Да, говорю я своими губами. Ты мне нравишься. Всегда нравился. И, вероятно, всегда будешь.
Его тело содрогается, прижимаясь к моему, когда я беру руку Ника и направляю к своей груди. Дает ли это ему разрешение или силу, не знаю, но мгновение спустя он приподнимает меня, прижимая к себе, и медленно несет через квартиру.
Что-то подсказывает, что в этот раз все будет иначе. Что то, как наши тела жаждут стать ближе, — это нечто более глубокое; что разговор все еще продолжается, просто теперь языком общения стали прикосновения.
Иди сюда, говорю я, положив руки на его плечи. Не бойся.
Я не боюсь, отвечает его рот, целуя меня так глубоко, что в страсти невозможно усомниться. Я боюсь за тебя.
И когда Ник стягивает с меня платье, когда лежу перед ним в одном нижнем белье под темным взглядом, я чувствую себя уютнее, чем когда-либо прежде. Смотри на меня, говорю я, вытягивая руки над головой и выгибая спину. Вся твоя.
Его руки касаются края бюстгальтера с благоговением, нащупывая застежку на спине. Он дразняще снимает ткань с моей кожи и заменяет своими губами. Теплые и мягкие, они смыкаются вокруг соска.
То, что такая простая вещь может ощущаться настолько сильно — это магия. Ощущение разливается по телу, по торсу, жар скапливается в животе и опускается еще ниже. Я сжимаю его голову и теряюсь в этом чувстве.
Я смутно осознаю, как его руки находят мои трусики, как их стягивают с ног, как его рот снова встречается с моим.
— Позволь поласкать тебя губами, — шепчет он, и пальцы ищут путь между моих ног. У меня перехватывает дыхание, когда Ник надавливает основанием ладони. — Ты можешь сказать остановиться, если понадобится. В любой момент.
— Хорошо, — шепчу я, потому что сопротивления не осталось, и потому что стесняться Ника невозможно. Он прогоняет все подобные мысли.
И когда тот устраивается между ног... что ж, впервые я не пытаюсь инстинктивно их сомкнуть. Кожа бедер на его загорелых плечах, напротив, возбуждает. Как и его темные волосы, и большие руки, нашедшие мои бедра, чтобы придерживать — не прижимать, а фиксировать.
И когда Ник пускает в ход язык... что ж, я закрываю глаза и сдаюсь. Прогоняю мысли прочь, как пыталась делать столько раз до этого, и, о чудо... они повинуются. Зацикленный на себе мозг не имеет ни единого шанса против его силы.
Движения медленные, неторопливые. Как и язык. И в те редкие моменты, когда Ник отрывается от меня, чтобы что-то сказать, эти слова... как бальзам на душу. Комплименты. О том, какая я вкусная, как мог бы делать это вечно, как ему это нравится.
Мы определенно продолжаем разговор, начатый ранее. И, возможно, это его способ сказать то, что пока не может облечь в слова. Я впитываю это таким, какое оно есть, и под его руками распадаюсь на части.
Сначала удовольствие нарастает медленно. Так постепенно, что я боюсь признать его, боясь, что тот отрастит крылья и улетит. Но оно не улетает. Ник заземляет его, дразня мое тело, обживаясь между ног. И когда использует пальцы, чтобы войти в меня, и одновременно действует языком...
Сила оргазма удивляет даже меня саму. Он проносится с мощью, которая заставляет спину выгнуться, а конечности ослабнуть, вынуждая Ника крепко прижать меня за бедра.
Останься — вот в чем посыл, даже когда тело содрогается снова, и снова, и снова.
И в тот момент я понимаю, что та маленькая влюбленность, которую питала к Нику, давно прошла. Она превратилась в нечто гораздо более сильное, в то, ради изучения чего пошла бы на все. Мужчина между ног... что ж, я никогда ни к кому не чувствовала того, что он заставляет меня чувствовать.
Ник кладет голову на бедро и одаривает меня широкой, открытой улыбкой.
— Ну надо же, — говорит он. — Посмотри-ка.
Я тянусь вниз и провожу пальцами по его щеке, по темной щетине, которая всегда покрывает нижнюю часть лица.
— Не верится, что это произошло.
— А мне верится, — говорит он, запечатлевая поцелуй на моей коже. — И я был готов оставаться здесь гораздо дольше.
— Ты правда имел в виду то, что говорил? — вопрос вылетает прежде, чем я успеваю его обдумать. — Пока ты был...
Его улыбка превращается в нечто абсолютно мужское — смесь гордости и первобытности.
— Да. Черт возьми, да.
— Боже правый.
Он забирается выше по моему телу, и я тяну его за одежду, потому что — как он до сих пор одет? — и Ник смеется над моей нетерпеливостью. Это делает меня еще более нетерпеливой — то, что он здесь, в постели со мной, и смеется, а глаза светлее, чем я когда-либо видела.
Он такой крупный, когда растягивается на моей кровати. Тело бойца, а не лощеного гендиректора. Первобытность, которая всегда исходит от него и которая давала преимущество в бизнесе, здесь проявляется с какой-то грацией.
Я провожу рукой по его спине, и Ник поворачивается, притягивая меня вплотную, руки едва касаются кожи. Я закидываю ногу, но он просто просовывает свою под мою.
Потянувшись вниз, я обхватываю его возбуждение рукой. Оно все так же впечатляет: твердое как камень, бархатистое и невероятно массивное. Наверное, это логично. Он мужчина крупнее обычного. Почему бы этому не отразиться и здесь?
— У тебя все болит, — он говорит сквозь стиснутые зубы. — Не нужно практиковаться каждый раз, Блэр.
— Я хочу, — шепчу я в ответ. — А ты разве нет?
Его смех отдается вибрацией в груди и передается мне, и пока я ласкаю член, тот вздрагивает в руке.
— Что за вопрос.
— Мы можем медленно, — губы находят его шею, а затем я извиваюсь,
