внизу не появляется листок, просунутый между полом и полотном.
Поднимаю и вижу ее изящный почерк. Всего лишь одно слово.
Уходи!
Как мило!
— Эсфи, хочешь, чтобы я ушел? Скажи мне это сама, черт возьми! Я устал от этого молчания! Мне нужна моя жена! — пинаю несчастную преграду между нами и отхожу на пару шагов назад. — Отойди подальше, я сейчас снесу ее к хе…
Наваливаюсь со всей силы, пара толчков — и замок вырывается с корнем. Олененок вскрикивает и отбегает к самому дальнему углу.
— Ты псих?
— Это давно не новость, — бурчу я, направляясь к ней.
— Не приближайся! — Эсфи выставляет руку вперед.
Я хватаюсь за ее запястье и тяну на себя, разворачивая спиной к своей груди.
— Отпусти меня, Рари!
— Нет, — шиплю я ей через зубы. — Я соскучился по своей жене. Будешь выполнять супружеский долг, дорогая, потому что твой муж уже на грани, и если его женщина не успокоит, то будет плохо всем!
Одной рукой держу за талию, второй — за плечи, приподнимаю и в таком положении несу в нашу спальню, сразу прямо на кровать. Эсфи брыкается, мотыляет ногами, ее упругая попка упирается в мой член, что играет отнюдь не в ее пользу.
— Я не хочу!
— А я хочу. И что мы будем с этим делать? — укладываю ее на кровать.
Эсфи сразу отползает, пока я расстегиваю ширинку, вытаскивая уже налитый кровью член. Ее глаза расширяются, когда она видит его. Олененок прикусывает свою губу и укрывается одеялом, будто оно ее спасет.
— Рари…
— Я тебя хочу, Эсфи. — Прохожусь по стволу ладонью вверх-вниз, чтобы унять свою дикость. Нужно кончить хотя бы раз, прежде чем взять ее и не причинить боль. — Ты совсем не соскучилась? — мой голос смягчается.
Моя жена прячется до подбородка и с любопытством наблюдает, пока я устраиваю медленный стриптиз перед ней. И мне кажется, что ей это даже нравится.
— Скажи мне честно, любимая, скучала ли ты по мне? — опускаюсь на кровать и приближаюсь медленно, чтобы не пугать. — По моим ласкам, объятьям, поцелуям?
Останавливаюсь на уровне ее лица, прямо у самых губ, и жду.
Аромат малины проникает не только в мои легкие, но и в мою кожу, в мою кровь, отравляет и заставляет разум помутиться.
— Упрямая! — шепчу я в полуоткрытые губы.
Эсфи рвано дышит, но молчит, чувствует мой стояк своими бедрами и лишь елозит подо мной.
— А я так сильно хотел тебя поцеловать, — провожу рукой по ее волосам, спускаюсь к щеке и шее.
Она прикрывает глаза и не сдерживает стона, её мурашки перебегают ко мне, и я чувствую их щекотливый побег вдоль позвоночника.
— Прижать к себе крепко-крепко, и, если ты позволишь, довести тебя самого умопомрачительного оргазма…
Её ноги обхватывают меня и скрещиваются за спиной, а руки цепляются за плечи, чтобы притянуть для поцелуя.
— Но ты ведь на меня в обиде?
— Нет, я давно простила, просто ждала, когда ты сам на меня нападёшь.
Глава 32
Эсфирь
Рагнар немного отстраняется и удивленно на меня смотрит.
— Ждала, пока я нападу? — переспрашивает он, будто не расслышал.
Бесстыдно киваю, чувствуя, как мои щеки начинает жечь.
Я очень сильно соскучилась по нему за все эти дни нашей ссоры. Плохо спала, метаясь в постели с одного бока на другой, даже олененок не помог!
Мой муж приходил каждый день, пытаясь со мной заговорить, оставлял цветы, сладости и другие подарки. Но я ждала больше не его извинений, а того, когда его прорвет. Мне нужны были они — настоящие, искренние эмоции, которые проявлялись в нем, когда он терял контроль.
Мне не нравилось, что он сдерживал себя со мной, нежничал… Я не боялась боли рядом с ним!
— Ты меня знатно помучила, Эсфи! Я места себе не находил! Было очень плохо, — признается мне муж, срывая свой голос на рык.
Лбом опирается на мой и тяжело дышит.
— Мне тоже было плохо, — шепчу я в миллиметре от его губ.
Его горячее дыхание обжигает вместо поцелуя. Я вся под ним дрожу и уже ощущаю влагу на трусиках.
Рука Рари приподнимает ткань платья и поднимается от колена вверх по голым ногам, заставляя меня выгибаться дугой.
— Значит, — он целует меня в подбородок, слегка прикусывая, — олененку нравится, — оставляет еще один поцелуй-укус на шее, — когда за ней охотятся?
Пальцами поддевает лямку и спускает вниз, чтобы оголить мою грудь. Прохладный воздух заставляет соски встать колом, а кожу покрыться мурашками.
Рагнар наклоняется ниже, я ожидаю, как его рот накроет мои полушария, чтобы захватить в свой плен, но он медлит.
— Это был вопрос, Эсфи, — вырывает снова меня он из наваждения.
До меня плохо доходит, но потом я вспоминаю, о чем он говорит.
— Да! Я хочу, чтобы ты на меня охотился, Рари!
— А когда я тебя поймаю? — рокочуще выдыхает мне он в ложбинку.
— Делай со мной все, что захочешь, любимый! — наклоняю его сильнее к груди за шею, больше не в силах терпеть этих мучений.
Рари впивается зубами в мой сосок. Резко, почти болезненно, но я выгибаюсь еще ближе навстречу, не в силах сдержать стон. Он чувствует мою реакцию, видит, как мое тело откликается на него, но в черных глазах все равно мелькает страх.
Мой муж боится причинить мне боль…
— Ты уверена?
— Да! Возьми меня, Рагнар. Как тебе хочется. Не сдерживайся.
Он не отвечает. Его губы накрывают мои в требовательном поцелуе, таком рваном, больном и сумасшедшем. Я чувствую, как напрягается каждый мускул в его теле, как он все еще борется с собой, хоть ему и не хочется.
Но я не собираюсь давать ему опомниться. Мои руки обвиваются вокруг его шеи, пальцы запутываются в его волосах, притягивая его еще ближе, распаляя нашу дикую страсть, которая сметает все благоразумие с нас обоих.
— Я так хочу тебя, Рагнар, — шепчу я, пока мои пальцы скользят по его сильным плечам, затем по его груди.
Я прохожусь по всем его татуировкам, изучая их изгибы, затем по венам, что обвивают его руки. И меня так это заводит! Его мощное, такое большое тело на мне!
— Ты знаешь, что я могу
