услышанного.
Атом почти один в один выдает мне фразу, которой я нелепо пытался оправдать свои приключения с Розой перед близнецами. Кто доложил об этом зятю? Они? Или Каролина? Не верю, что подобная грязь могла идти из уст моей дочери.
— Ты тупой? — спрашиваю у Атома. — Неужели ж ты думаешь, что тебе позволено творить такую дичь под носом у Каролины…
— Подождите. — Атом подбоченивается, пытается мне возражать: — Вы же сами не считаете это изменой. Так к чему предъявления? Я думал, вы меня поймете, как мужик мужика.
Так и тянет сказать: «Это другое…»
Потому что для меня это по факту так. То, что я творил с Розой, — была ничего не значащая интрижка, которую я допустил из любопытства. Это меня ни в коем случае не оправдывает, но по крайней мере объясняет мотивы.
Ведь у меня по факту, кроме Ульяны, никого почти не было за жизнь. Можно не считать тот мизерный сексуальный опыт, что был до нее. И чупа-чупс мне до нее никто не облизывал. Но этот шкет действовал обдуманно. Женился на моей дочке, хапнул приданое, а сам даже не думал отказываться от любовных утех с бывшей девушкой, которая, видимо, устраивает его в постели.
Да, это другое. Еще какое другое!
И тем не менее способ удовлетворения низменных нужд один.
И результат один.
Два разбитых брака.
Неужели Атом и вправду не понимает, что совершил ужасную вещь? Неужели не задумался о том, что это разобьет сердце моей Каролине? Видимо, этому козлу вообще не важно, что чувствует жена. Это ж так приятно узнать, что твой муж милуется с кем-то…
Неожиданно у меня перед глазами возникает грустное лицо жены.
В груди екает сердце.
Я ведь с ней то же самое сделал.
А мне важно, что чувствует Ульяна?
Звездец как важно.
И кажется, только сейчас окончательно доходит, насколько я перед ней виноват.
Когда кто-то делает такую же гадость с близким тебе человеком, поневоле на примере видишь, что натворил.
Да, у меня было мало сексуального опыта, когда мы поженились, не догулял. Но Ульяна и подавно досталась мне девочкой, так что никакое это не оправдание и близко.
Кстати, Каролина тоже досталась Атому девочкой.
— Неужели ж ты Каролину не любишь совсем? — спрашиваю внезапно охрипшим голосом. — Зачем тогда женился?
— Что вы? — Он смотрит на меня удивленно. — Очень люблю. Но жена должна знать свое место…
— Знать место, значит… — цежу сквозь зубы.
Кулак тем временем сам летит в морду Атома. Да так смачно врезается, что я слышу хруст сломанного носа.
Сморчок падает на пол, визжит, как раненый поросенок.
Не обращаю на него внимания. Достаю мобильник и набираю номер начальника бригады рабочих, которые ждут команды у подъезда.
— Заходите, — даю отмашку.
Через минуту квартира заполняется ребятами в синей униформе.
— Задание поняли, да? — уточняю я. — Вывезти всю мебель и технику. Женские вещи с собой, аккуратно упаковать, мужские можно прямо на пол. И да, обои содрать, кафель в ванной разбить, сантехнику демонтировать. Я все сказал.
Уже собираюсь уходить, однако после моей пламенной речи очухивается зятек, тянет жалобно с пола:
— Мигран Аветович, а как же мы с Каролиной тут будем жить, если вы всю мебель…
Наивный какой.
Плюю в его сторону и с пренебрежением говорю:
— Ты никогда больше не будешь жить с моей дочерью, сморчок.
Так уверенно и четко я ставлю жирную точку в их браке.
Глава 30. У ее подъезда
Мигран
Решив вопрос с квартирой, где жила Каролина, я, по сути, не наладил в своей жизни ни-че-го…
Девчонки спрятались от меня в новом жилище Ульяны и носа не кажут.
И разговаривать больше не хотят, а ведь сами просили разобраться с Атомом.
Вот и кукую у окон жены. Что делать, не знаю.
Хочется взять квартиру штурмом, да только Ульяна паршиво реагирует на мои штурмы. Даже на близнецов за такое обиделась, на меня и подавно.
А Каролина… Уж если дочка надула губы, к ней и на хромой козе не подъедешь.
Все-таки не удерживаюсь, пишу на телефон дочки. Хоть она меня еще не заблокировала…
«Девочки, можно в гости? Я поговорить хочу…»
Но никто в гости не зовет. Игнорируют.
Хоть бы догадались поблагодарить меня лично, честное слово. Не дождешься от моих королев.
Я бы уехал домой, но… Не могу.
Не могу, и все тут! Будто привязан к этому месту, честное слово.
Лишь через пару часов пустого ожидания у окон квартиры Ульяны, когда нервы уже на пределе, я наконец удостаиваюсь явления жены пред мои очи.
Ульяна выходит из подъезда, кутаясь в куртку, смотрит в упор на мою машину.
На дворе темень, поэтому я мигаю фарами, чтобы показать, что я тут и все еще жду.
Выхожу из салона, но к жене не спешу, буравлю ее взглядом.
А она будто сомневается, зачем вышла из подъезда.
То ли ко мне, то ли просто на улице постоять, померзнуть…
Все же дожидаюсь неуверенного шага в мою сторону и чувствую неимоверное облегчение. Ко мне спустилась!
Спешу навстречу, прошу сдавленным голосом:
— Ульяночка, я только поговорить…
Наконец она кивает, делает еще пару шагов в сторону моей машины. Ворчит:
— К себе не пущу, но в салоне машины можем поговорить. Если обещаешь меня никуда не везти.
— Может, хоть в кафе? — Делаю слабую попытку. — Или в ресторан, тут есть неподалеку хороший… Хоть ужином дай тебя угощу!
— Посидим в машине пять минут, на этом все, Мигран, — отрезает она.
Ну хоть так…
Хоть пять вшивых минут, и то хлеб. А то уже всю задницу себе отсидел, пока ждал чуда.
Я открываю дверь для Ульяны, подаю руку, чтобы легче было забраться в мой лексус. Обхожу машину и усаживаюсь на водительское место.
Включаю в салоне свет.
Ульяна щурится.
— Зачем это? — спрашивает с укоризной.
— Хочу видеть твои глаза. Пожалуйста, позволь…
Она нехотя кивает, спрашивает нетерпеливо:
— Зачем ты тут сидишь часами? Что ты хочешь от меня? С Атомом помог, спасибо тебе по телефону сказала, что еще нужно от меня?
Начинаю с козырей:
— Ульян, прости меня…
Жена в осадке.
Смотрит на меня удивленно, даже не моргает.
— За что? — тихонько спрашивает. — Что еще ты успел натворить?
— Уль. — Смотрю ей в глаза. — Я больше не считаю, что отсос — не измена. Теперь понимаю, как глупо себя вел, доказывая обратное. Я очень ранил тебя своим мерзким поступком. Знай одно, я бы умер, если бы ты совершила то же, что
