важным мужчинам в смокингах и представляя меня:
— Моя невеста Анна.
Чувствую на себе прожигающие взгляды холёных светских львиц и наших офисных акул.
Вообще-то, на мероприятиях такого уровня посторонних не бывает, но этот вечер — официальный юбилей нашей корпорации, совмещенный с международным экономическим форумом, поэтому весь сороковой этаж мобилизован сюда на основании вип-протокола. Девочки из секретариата и пиара сегодня фактически на работе: встречают иностранных инвесторов, распределяют вип-ложи и координируют прессу, разумеется, в строгом соответствии с вечерним дресс-кодом.
Виктория из PR-отдела, которая у самого входа как раз давала инструкции группе журналистов, заметив нас, округляет глаза до размеров пятирублевых монет, а чуть дальше, у вип-стойки регистрации, Инна и Лера — наши безупречные секретарши-киборги, которые ещё три дня назад бросали на меня презрительные взгляды, — сейчас замирают с планшетами в руках, переглядываясь в полнейшем шоке.
Вся эта свора с сорокового этажа сейчас смотрит на меня так, словно мечтает плеснуть мне в лицо серной кислотой. Ну ещё бы, только вылезла из подвала, а уже прямо под руку с генеральным в статусе официальной невесты. Да за такое в их кругах, наверное, заказывают киллеров.
Я чуть сильнее вцепляюсь пальцами в локоть Зарубина, понимая, что он сейчас — моя единственная бетонная стена в этом аквариуме с хищниками.
— Расслабься, — тихо шепчет он мне прямо в макушку, и его горячее дыхание щекочет кожу, заставляя табун мурашек пробежать по спине. — Ты выглядишь потрясающе. Прекрати смотреть на них так, будто ждёшь нападения.
— Они меня сейчас взглядами сожрут, Максим Эдуардович, — так же тихо отвечаю я, пытаясь удержать на лице вымученную светскую улыбку. — И я постоянно думаю о Юле. Вдруг аниматоры не справятся? Вдруг она решит проверить, на месте ли я, и зайдет прямо в зал?
— Это всего на один час, профессионалы справятся с этим, — в его голосе проскальзывает жёсткая усмешка. — А что касается этих змей вокруг… ну, пусть попробуют. Я им зубы повышибаю прямо здесь.
Пока он говорит это, к нам стремительным шагом подходит мужчина в строгом костюме с депутатским значком на лацкане, а за его спиной маячит пара азиатских партнеров с переводчиками.
— Максим Эдуардович! На пару слов, это экстренно, по поводу тендера на технопарк, — произносит чиновник.
Зарубин слегка хмурится, недовольный тем, что его прерывают, и переводит взгляд на меня. Его ладонь на моей талии на секунду сжимается сильнее, словно он не хочет меня отпускать, а затем он бросает короткий взгляд в сторону закрытых дверей вип-комнаты, где сидит его дочь, оценивая риски.
— Стой у фуршетной стойки, — приказывает он. — Никуда не уходи и ни с кем не разговаривай.
— Хорошо, — киваю я, чувствуя облегчение от возможности просто постоять на одном месте и не балансировать на шпильках.
Он отходит в сторону вип-зоны, и я остаюсь одна в уединенном углу зала, недалеко от закрытых бархатных портьер, ведущих к террасе.
Но моё одиночество длится недолго.
Очень скоро краем глаза я подмечаю, что от толпы гостей отделяется какой-то эффектный мужчина и направляется прямиком ко мне с ленивой грацией человека, привыкшего открывать любые двери ногой. На вид ему около сорока пяти, но выглядит он превосходно для своих лет. На его губах играет мягкая располагающая улыбка, а в глазах светится неподдельное любопытство.
— Добрый вечер. Простите мою бестактность, — вкрадчиво начинает он, оглядывая меня с ног до головы бесцеремонным взглядом, — но я просто не мог пройти мимо. Вы ведь Анна, верно? Невеста Максима Эдуардовича.
— Да, здравствуйте, — растерянно киваю я, судорожно сжимая в руках бокал с минеральной водой. Я понятия не имею, кто предо мной стоит, но на его лацкане поблескивает значок закрытого вип-клуба, а пара проходящих мимо банкиров подобострастно ему кивают.
— Меня зовут Алексей Крушинский. Глава холдинга «Север-Инвест», — он слегка наклоняет голову, демонстрируя идеальные манеры. — Признаться, на сороковом этаже вашей компании только о вас и треплются. В кулуарах столько завистливых слухов про выскочку на побегушках из подвала, что я ожидал увидеть кого угодно, но только не такую хрупкую милую девушку. Надо признать, у Зарубина потрясающий вкус...
Мои щёки обжигает румянец. Комплимент звучит вроде бы приятно, но упоминание сплетен оставляет неприятный осадок. И я, поморщившись, делаю шаг в сторону, чтобы вежливо прекратить разговор.
— Извините, Алексей, мне нужно отойти…
— О, не спешите, Анна, — он мягко делает полшага в мою сторону, не давая мне его обойти, и я оказываюсь зажата между его высокой фигурой и фуршетной стойкой. — Ваш покровитель сейчас занят на закрытом совещании с министром, у них там серьёзные тёрки, ему ещё долго будет не до вас. Побудьте моим собеседником пару минут. Знаете, я ведь искренне вам сочувствую.
Я удивленно моргаю.
— Сочувствуете?
— Конечно, — вздыхает Крушинский и доверительно сообщает: — Работать на Зарубина, а уж тем более быть его… избранницей — это тяжёлый крест. Для него ведь люди — просто расходный материал. А у меня с ним давние счёты, Анна. Понимаете, когда-то у меня была женщина, которую я безумно любил и долго добивался. Мои ресурсы, поверьте, весьма впечатляющи — у моего холдинга лучшие активы на рынке, и я привык окружать своих людей роскошью. Но Максим… он просто разрушил её жизнь.
Я застываю, слушая это вкрадчивое предостережение.
— Что вы имеете в виду? — спрашиваю тихо, чувствуя, как внутри начинает подниматься холодная тревога.
— Он поиграл с ней одну ночь и использовал её, чтобы забрать мои контракты, а потом хладнокровно выбросил на улицу, — голос Крушинского падает до интимного шёпота, и его манеры вдруг неуловимо меняются. Он делает шаг вплотную ко мне, сокращая дистанцию до неприличия, и заправляет мне за ушко выбившуюся прядь, шокировав меня до состояния ступора. — Я не хочу, чтобы с вами случилось то же самое, Анна. Вы слишком невинны для этого террариума. Скажите мне… сколько ваш покровитель платит за ваши услуги? Назовите сумму. Я готов предложить вам условия втрое лучше, если вы перейдете ко мне в холдинг. Будете сидеть в роскошном вип-кабинете, перебирать бумаги, ни в чем не нуждаться. И не только бумаги… Я умею быть очень благодарным мужчиной...
Он сжимает пальцы на моём локте, лишая возможности отступить, и я вздрагиваю.
— Пустите! — шепчу я, безуспешно пытаясь вырвать руку. Его прикосновение кажется мне грязным, а эта внезапная наигранная близость пугает до чёртиков.
— Да ладно тебе, Ань, не будь дурой, — ухмыляется он, продолжая удерживать меня и слегка покачивать, словно мы ведём тихий доверительный диалог старых любовников. — Пошли на террасу, обсудим твой новый контракт без лишних глаз. Зарубин со стороны уже просёк,
