небось дал. Растаяла она под таким напором покаявшегося гуляки. Ох, уж эти старомодные взгляды, что вышла, значит терпи до последнего. Но в одном они все ошиблись.
Во мне.
Вера не игрушка. Она смысл моей жизни. И если кто-то хочет его у меня отнять, то очень сильно ошибается, считая, что я отдам его просто так.
— Забудь ты ее, не тереби душу. Хороший у нее муж, готов простить все, принять домой. Оба оступились, квиты теперь. Никто никого ни в чем упрекнуть не может. Оба оступились. И сейчас они забудут прошлое и начнут новую, счастливую жизнь.
— Знаете, что, Марья Кузьминична?
Специально делаю паузу, даю ей испугаться от моего тона, чтобы дошло до старой, что же она сотворила и кому помогла.
— Вы сейчас толкнули Веру в руки домашнего садиста и тирана. Этот кобель гулял с лучшей подругой Веры. У него ребенок от другой бабы, причем девка та — корыстная и лживая. Думаете, нужна ему Вера? Черта с два. Ему нянька нужна, удобное приложение к привычной жизни. Он статусный мужик, а таким нельзя жен менять. У них марка от этого зависит.
— Что ты несешь, пес ты эдакий.
— Что надо, — перебиваю ее, потому что прошло время сантиментов. Правду матку пора рубить. — Не верю, что Вера не рассказывала все это. Уверен, вам просто было удобно все это забыть и переиначить, потому что в вас живы установки, что если вышла замуж, то пусть он хоть агрессивный пропойца, надо терпеть и жить с неадекватом, а то вдруг люди что плохое скажут.
По лицу женщины проскальзывает недовольство и раздражение, мол, не туда я лезу и ничего не знаю о том, как правильно, как надо. Но что поделать, правда, она такая, не всем нравится. И кому-то придется все выслушать. А я подумаю, стоит ли подпускать свою женщину к такой доброжелательной старушке.
Глава 25
Вера
Игорь буквально вталкивает меня в квартиру, и, к моему счастью, я не вижу детской обуви на полочке для обуви. Может, это шутка такая? Да, именно шутка. Просто не самая удачная. Вообще ничего не напоминает присутствие маленького ребенка дома.
— Готовься. Артема привезут через два часа со всеми вещами. К тому моменту весь дом должен блестеть, ужин на стадии вот-вот накроешь, и сама должна светиться радостью и счастьем, — жестко чеканит муж, стирая призрачную надежду.
— Ты ведь несерьезно, Игорь. У Артемки есть мама. Хорошая мама, просто борющаяся за то, чтобы у нее и сына все было в случае чего.
Пытаюсь достучаться до разума бывшего, для меня в любом случае он носит такой статус, заодно и себя вернуть в реальную жизнь, где есть другой мужчина. Тот, при виде которого сердце в груди замирает, дышать становится трудно от переизбытка радости и счастья.
— Ну, правда, это уже даже для тебя слишком. Я не буду воспитывать с тобой ребенка подруги. Это жестоко и абсурдно. Ты моего малыша у меня отнял, а теперь хочешь, чтобы чужого воспитывала? Не будет этого. Об Ольги не думаешь, так о сыне подумай. Ему не нужна мама-заменитель, ему нужна его мама. Прояви хоть раз человечность к тому, кто тебе не чужой.
Смотрю на него все еще стоя в коридоре, в уличной обуви, в то время, как он нагло раздевается, чтобы сменить парадную одежду домашней. Это служит тревожным звоночком. Прямо сейчас мне не сбежать, а потом малыш будет один. Как я его брошу?
Дождаться, пока бабушка придет? Так она сдаст меня со всеми потрошками на праздничном блюде, еще и укропчиком свежим посыплет для красоты. Господи, меня загнали в безвыходную ситуацию.
— Ему нужна мать, а не кукушка, а мне не нужна жена, пользованная всеми знакомыми. Одно дело — любовница, а другое дело представлять ее как гарант собственной надежности. Не смеши меня, Вера.
— Но как ты объяснишь людям, что у тебя теперь сын? Взрослый сын, — поправляю саму себя, смотря мужу в глаза.
Не впечатляет меня больше его подкачанное тело. И раньше не трогало, чтобы вот прямо ух, а после Глеба, так вообще не то. Точно. Глеб!
Он ведь должен забрать меня из больницы. Время уже как раз должно было подойти. Значит, он уже в курсе, что меня нет в стенах клиники, и ищет меня. А вариантов не так много: Кристина или здесь. Кристине он может позвонить, она скажет, что я не у нее, и он приедет за мной. Точно не бросит. Заберет домой. Только бы продержаться до его прихода.
— А мне не нужно ничего придумывать. Все знают, что у меня есть крестник, как и у тебя. А с Олькой случится беда. Пьяная сядет за руль, не справится с управлением и все. Малыша должны будут забрать в детский дом, но у меня все схвачено, документы для усыновления уже почти готовы. Вот и вся легенда. Мать погибла, мы забрали мальчика. И снова я в дамках по всем фронтам!
Говорит довольным голосом и хлопает в ладоши, потирая их после звонкого хлопка, от которого все в голове переворачивается не только от резкого звука, но и от окутавшего страха. В глазах Игоря дикая одержимость и превосходство над всем и вся.
С этим человеком я прожила столько лет? Как могла проглядеть чудовище, что скрывалось под маской милого и добропорядочного семьянина?
— Ты с ума сошел? Ты хочешь убить ее? Вообще больной? — крик срывается с губ против воли.
Понимаю, что он псих, самый настоящий. Но ничего поделать с собой не могу. Во мне бьется дикое отчаяние, требующее хоть какого-то выхода, хоть каких-то действий. А что я могу против мужчины, более мощного и сильного? Вообще ничего. Скрутит меня в узелок и неизвестно что сделает. Может, тоже убьет.
— Вера, Верочка. Я просто вижу цель, и мне плевать, какие препятствия будут на моем пути. Все устраню. И если эта глупая курица думала, что у нее получится переиграть меня, то она ошиблась. А я ошибки не прощаю. Такие ошибки. И если нужно действовать решительно, я это сделаю, — надвигается на меня, пока я вжимаюсь в шкаф прихожей, не желая с ним сближаться.
— Не трогай меня, — отворачиваю голову, когда он тянется пальцами к моей щеке в желании погладить.
Мне противно от одной мысли, что он ко мне прикоснется. Не после того, что я только что узнала. Нет.
— Что не так? Смирись, Вера. Я всегда получаю то, что хочу. Мне нужен был
