вот уже вся переговорная сотрясается от аплодисментов. Я почесываю щеку и смущенно кошусь на Полянского. Тот широко улыбается и показывает мне большой палец, поднятый вверх. Дескать, это было превосходно.
— Вижу, что работа проделана колоссальная! — довольно басит Герман Викторович. — Это твердое «да», коллеги. Наитвердейшее «да»! Мы будем рады подписать с вами контракт на долгосрочное сотрудничество.
Я облегченно выдыхаю и провожу ладонью по волосам, сбрасывая нервное напряжение.
Даже не верится, что мы сделали это.
Глава 47
Остаток рабочего дня превращается в празднование. Окрыленные успехом подчиненные шатаются по офису без дела и впервые за долгое время я не гаркаю на них, призывая к порядку. Пусть расслабятся и немного отдохнут. В конце концов, действительно заслужили.
Мне и самой, если честно, на месте не сидится. Хочется улыбаться и раз за разом обсуждать недавний триумф. Причем не абы с кем, а с моим главным партнером. Однако сразу после презентации Егор как-то незаметно покинул кабинет, а все лавры достались мне.
Конечно, я не раз повторила и руководству, и заказчикам, что мы с Аршавским работали совместно, но все же хотелось бы, чтобы он услышал льющиеся из их уст дифирамбы собственными ушами.
Обед, затянувшийся практически на полтора часа, я провожу в веселой компании коллег. А затем отправляюсь на поиски Аршавского, который так и не соизволил появиться на общей кухне.
Неужели внезапная простуда окончательно его доконала?
Миновав длинный коридор, я останавливаюсь у двери нужного кабинета, заношу руку для стука и… вдруг осекаюсь. Потому что из глубины помещения до меня доносится голос Егора. Бодрый и абсолютно здоровый.
Я не привыкла подслушивать и действовать исподтишка, но сейчас случай исключительный. Поэтому, бегло оглядевшись по сторонам, я плюю на приличия и приникаю ухом к дверному полотну.
Аршавский действительно с кем-то разговаривает. Судя по всему, по телефону. Слуха касается его непринужденный смех, а потом вполне различимое: «Мы сегодня с мужиками в баре собираемся. Часов в восемь-девять, после работы. Подскакивай, если сможешь. Только Дашке сразу скажи, что вернешься поздно. Чтобы как в прошлый раз не было…»
Потрясенно сглатываю, пытаясь осознать услышанное.
Бар с друзьями? Ну и ну. Выходит, самочувствие Аршавского отнюдь не так паршиво, как он утверждает.
Нахмурившись, покусываю ноготь на большом пальце. Ничего не понимаю. Зачем Егор сказался больным, если на самом деле прекрасно себя чувствует. Какой в этом смысл?
Окончательно забыв о нормах вежливости, я толкаю дверь кабинета Аршавского, так и не удосужившись постучать. Не заперто. Мы встречаемся взглядами в тот самый миг, когда он, привычно закинув ноги в модных кожаных ботинках на стол, беззаботно покачивается в кресле.
Пауза.
Немая сцена.
При виде меня широкая улыбка застывает на губах мужчины. А потом медленно сползает вниз. Лицо становится серьезным, а изо рта вылетает:
— Валер, мне пора. До вечера.
С этими словами он откладывает телефон и спускает конечности со столешницы.
— Так, значит, ты здоров? — обвинительно пуляю я.
— Не поверишь, отпустило, — пожимает плечами.
— Егор! — я закрываю за собой дверь и решительно направляюсь к нему. — Хватит делать из меня дуру! Ты нарочно притворился больным, чтобы не выступать на презентации! И я хочу знать, зачем?
Его мотивы покрыты мраком. Ведь Аршавский был прекрасно подготовлен! У него не было ни одной объективной причины, чтобы отказываться от выступления! Разве что…
Внезапная догадка, вспышкой озарившая сознание, заставляет поперхнуться. Закашлявшись, я накрываю рот ладонью, и неверяще вылупляюсь на сидящего напротив мужчину.
— Ты… Ты сделал этот ради меня, не так ли? — хриплю пораженно.
— О чем ты, Адель? — брови Аршавского сходятся на переносице.
— Ты специально сказался больным, чтобы презентацию провела я! Ты знал, что выступление произведет фурор и намеренно ушел в тень, чтобы все внимание и лавры достались мне!
— Глупости, — отмахивается. — Это совершенно не в моем стиле.
Егор продолжает отпираться. Дескать, альтруизм — не его конек, да и горло с утра действительно болело… Но чем дольше он заверяет меня в отсутствии благих намерений, тем сильнее я убеждаюсь в обратном.
Он ведь изначально хотел помочь. Изначально настаивал на партнерстве, чтобы проект «Элеганс Блум» стал шедевром маркетинговой мысли. А я все отказывалась от коллаборации… Подозревала его в корыстных мотивах, думала, что он хочет утвердиться за мой счет…
Господи, какой же я была дурой! Этот человек никогда не желал мне зла! Он был добр и участлив, даже когда я вела себя как стерва!
— Послушай, Адель, не знаю, что ты там себе выдумала, но я…
Егор не успевает договорить. Ибо я резко перегибаюсь через стол и без всяких предисловий впиваюсь в его губы. Пылко, горячо, со всей силой всколыхнувшихся во мне чувств…
Тут и трепет, и страсть, и бесконечная благодарность. И безмолвное покаяние в том, что была к нему несправедлива.
Поначалу Аршавский замирает. От неожиданности, должно быть. Но затем его рот приоткрывается, и влажный требовательный язык захватывает меня в плен, отвечая на поцелуй.
Все внутри вибрирует от удовольствия. Каждая клеточка существа буквально кричит о том, что мне подходит этот мужчина. Его вкус, его запах, его будоражащая энергетика…
Егор обхватывает мои щеки и притягивает к себе, вынуждая лечь грудью на стол. Он целует так жадно, так упоенно, так горячечно, будто ждал этого с первой минуты нашего знакомства.
Его ладони оглаживают мою шею, ласкают затылок, путаются в волосах… Момент нашего внезапного слияние так прекрасен, что хочется сохранить его в памяти навечно. Ну или поставить жизнь на паузу, чтобы наслаждаться губами мужчины, как минимум, весь следующий день…
Тук-тук.
Посторонний звук мучительно медленно продирается сквозь пелену эйфории.
Тук-тук-тук.
Вздрогнув, открываю глаза и нехотя отстраняюсь от Егора. В дверь действительно кто-то стучит.
Кажется, это наконец понял и сам Аршавский, потому что на его лице появляется недовольное выражение:
— Я занят!
— Егор Владимирович, как вам тут курьер. Посылку принес, — из-за двери доносится писклявый голосок ресепшионистки. — Мне принять?
Глухо выругавшись, Аршавский поднимается с места и, бросив на меня полный сожаления взгляд, направляется к двери. А я тем временем одергиваю пиджак и, с трудом сдерживая глупую улыбку, пытаюсь напустить на себя серьезный профессиональный вид.
Глава 48
Высунувшись за дверь, Егор довольно оперативно решает вопрос с посылкой, а затем вновь поворачивается ко мне.
Улыбающийся. Красивый. До одури привлекательный.
Не мужчина, а ожившая мечта.
— Так на чем мы остановились? — спрашивает, приближаясь.
Чувственная хрипотца в его голосе красноречиво говорит о том, что он, как и я, прокручивает в голове
