я сделала глоток. Еще один. Алкоголь хоть немного помог мне согреть мое озябшее тело.
— Но ты могла мне все сказать в первый же день и я… — Жан сглотнул, но продолжил. — Я бы принял твой выбор. Ну, постарался бы его принять.
— Я до последнего надеялась, что мой мозг включится и я смогу остаться с тобой. Но…
— Но?
— Как видишь, он не включился, — ответила я ему, переведя взгляд с его лица на футболку Алека, которая была одета на мое тело.
Жан ухмыльнулся, ему понравилось, что я сама призналась ему в том, что нормальная, здравомыслящая девушка выбрала бы его. Но я такой не была. К сожалению или счастью... это уже было мне не разобрать.
— Надеюсь, ты сделала верный выбор и ты счастлива, — ответил он мне, осушив бутылку.
Не ответила ему. В этот момент я счастлива не была.
— А как твоя жизнь? — поинтересовалась я, желая как можно меньше говорить обо мне и моей жизни.
— Моя жизнь, она спокойная.
Спокойная жизнь… Когда-то Алек сказал мне, что наступит тот момент и я начну мечтать о спокойной жизни. И я ее хочу! Хочу спокойно засыпать в своей постели, не боясь того, что ночью дверь в наш дом откроется и кто-то вломится в него, желая отомстить. Хочу родить детей и каждый день готовить им завтраки, не замирая на каждый шорох в доме, а наслаждаясь их звонким смехом.
Я захотела этой спокойной жизни, но захотела ее опять же с Алеком.
Жан еще долго рассказывал мне о том, как обстояли у него дела. О выставках, которые он провел в Париже, о магазине, который ему удалось открыть. О том, что у него больше совсем не было время, чтобы пить кофе по утра в моей любимой булочной и даже о том, что он стал подумывать о том, чтобы завести собаку. И ни слова о побегах, преследованиях и похищениях. Ни единого слова…
— Я рада за тебя. Рада, что у тебя все хорошо.
— Да, я бы так не сказал, — неоднозначно пожал плечами в ответ Жан.
Одинок. Он был одинок. И этот факт почему-то ранил меня. Он был одинок из-за меня.
— Я была рада увидеть тебя, — решила я закончить наш затянувшийся и такой тяжелый разговор.
И как бы мне не было тепло рядом с ним, он все-таки оставался тем мужчиной, который любил меня и которого я предала. Мы по существу своему никак не могли быть с ним друзьями после того, что случилось между нами. Ведь наше прошлое всегда будет накладывать темный отпечаток на нашем настоящем.
Если ты любил, то твое сердце все равно будет напоминать тебе об этом. И если ты предал, то твоя совесть никогда не позволит тебе забыть об этом грязном поступке.
— Если тебе будет сложно, ты всегда можешь набрать мой номер, — неожиданное предложение вернула меня из моих мыслей обратно в реальность. — Я всегда буду рад тебя слышать.
— Спасибо, Жан.
Сняла его пиджак со своих плеч и протянула его ему в руки. Мое тело вновь задрожало от холода. Его пиджак был велик мне, но он грел. Приятно грел…
— Он тебя не обижает? — осмелился спросить меня Жан, как только осознал, что больше никогда меня не увидит.
Отрицательно помотала головой в ответ. А он и вправду меня не обижает, да и никогда не обижал. Он просто иногда сжимает мое сердце в своем большом кулаке, лишая мое тело крови и кислорода. И я отчаянно брыкаюсь. Я пытаюсь высвободиться из его мертвой хватки, но не могу. Боль от его идиотских, необдуманных, незрелых поступков настолько сильная, что она затрагивает не только мое тело, но и мою душу.
А так… он меня не обижает.
— Мия, я мог бы проводить тебя. Уже стемнело, — снова услышала я голос Жана, как только осмелилась сделать несколько шагов от него по темной улице.
— Нет, — быстро ответила ему я. — Не можешь, ведь я сама не знаю куда иду.
— Я могу идти с тобой рядом столько времени сколько тебе понадобится. А еще могу подвести тебя, если ты скажешь мне свой адрес.
Его голос дрожал и заметив мое смятение, он быстро добавил:
— Как друг. Просто как друг.
Глава 23.Ради нее я разрушил свою жизнь, свой мир, который был мне так привычен..
Алек
Передо мной лежали фотографии всех членов семьи Стивенс. Я внимательно вглядывался в лица мужчин.
— Вам знакомы эти люди? — задал мне вопрос тот самый мужик, который и привез меня сюда.
Я не ответил.
— Джеймс Эрлинг Стивенс, — поставленным голосом озвучил он мне имя и ткнул пальцем в лицо моего приемного отца.
Он был сфотографирован в профиль. Его лицо было приближено, он садился в этот момент в свой любимый черный Рендж Ровер. Выглядело все так, словно за ним была слежка. Нет, за ним точно была слежка! Как же мы так облажались?
— Пять лет назад был найден в гостинной своего дома со вспоротым горлом, — отвлек меня от мыслей мужской голос за моей спиной. — Того самого дома, который сейчас принадлежит Вам.
Черт, а я уже успел забыть еще об одной ищейке у себя за спиной!
— Уже почти шесть, — поправил я следователя.
— Мистер Стивенс, Вам не кажется, что слишком жестоко по отношению к своему же телу?
Пожал плечами в ответ.
Если бы он лично знал Джеймса то понял бы, что для него это было в самый раз.
— Дэйв Майкл Стивенс, — ткнул пальцем в следующую фотографию мужик, чью фамилию я не запомнил.
И если Джеймс заслужил то, что получил от жизни в итоге, то Дэйв… В моей груди, в том самом месте, где должно было находиться сердце, что-то сжалось и я ощутил ноющую боль. Дэйв оказался просто идиотом. Я дал ему возможность начать все заново, но он ей не воспользовался!
Смотреть на его лицо мне было невыносимо больно и я быстро опустил глаза на пальцы своих рук.
— Кем Вам приходится этот мужчина? — продолжил задавать мне вопросы следователь.
Не ответил.
Я имел право не отвечать. Да и не хотел я ему отвечать!
— Ваш сводный брат, я прав?
И опять же промолчал в ответ. Чёрт! Мне показалось, что в небольшой комнате с приглушенным светом стало катастрофически мало кислорода и я сделал жадный, глубокий вдох.
— Выстрел в висок, — подытожил следователь.
А я лишь в последний момент сдержал себя от того, чтобы не закрыть уши руками. Подробности я не хотел
