class="p1">— Слушай, — Ник проводит ладонью по моему бедру, и я ёжусь. — Я в этом нихуя не понимаю. Для меня вся эта ваша… Мода — это просто тряпки, на которые вешают ценник и продают лохам.
Я открываю рот, и поднимаю указательный палец, чтобы возмутиться, но Ник не даёт.
— Но, — муж сжимает моё бедро сильнее. — Если тебе это нравится, если ты хочешь этим заниматься кто я, такой, чтобы запрещать? Ты бываешь такой назойливой, что мне кажется, в какой-то момент все начнут покупать твою одежду, просто чтобы ты не трахала им мозги.
Я смотрю на мужа, шокировано, в груди всё переворачивается. Странный холодок бежит по спине.
Не ожидала от него таких слов. Что этот хам, может иметь такое мнение. Но вот последние слова, но мог бы и не говорить.
— Ник Сивьеро! — выдыхаю я резко, из-за тепла, что разливается в груди, мне трудно дышать.
— Что? — муж усмехается. — Я же сказал, что не осуждаю. Сказал, что занимайся чем хочешь. Чего ещё?
Говорить, ему что этого достаточно, я конечно же не буду. Я смотрю на мужчину, на его неприлично длинные ресницы и голубые глаза, которые сейчас цвета чёрного моря.
Муж облизывает губы и я слежу за этим движением.
Внизу живота пульсация усиливается, и я хочу сжать бёдра, но не могу, потому что по-прежнему сижу на муже сверху.
Член Ника начинает большее давление на моё лоно, и я ёрзаю, пытаясь избавиться от тянущего напряжения.
— Рамина Сивьеро, — говорит муж, и я замираю на секунду.
— Я не Сивьеро, — я верчу головой. — Я не буду менять фамилию. Это во-первых.
Ник приподнимает бровь, и в его глазах загорается опасный огонёк.
— Моя жена не будет ходить с чужой фамилией.
Смотрю на Ника и что-то ничего, не понимаю.
— Я временная жена, это всё фиктивно, зачем мне менять фамилию, если рано или поздно…
Я не успеваю договорить.
Ник дёргает меня за бёдра, впечатывая в себя. Рука ложится на затылок, пальцами муж зарывается в волосы, и целует меня.
Глубоко, медленно, чувственно. Ник языком скользит по моим губам, целуя меня так, будто времени не существует, и мы можем так целоваться вечность.
Ник гладит мои волосы, ведёт к шее, сжимает плечи. Его дыхание на моих губах, его вкус сводит меня с ума, голова снова идёт кругом.
Языком, муж дразнит, отступает, возвращается снова.
И внутри уже разлитый жар, заставляет прижиматься к Нику ближе.
Я стону ему в губы, и Ник отвечает рычанием. Его бёдра приподнимаются, и я чувствую член, стал ещё твёрже, давит, пульсирует прямо на клиторе.
У меня сводит ноги от напряжения. Я вся как натянутая струна, которая снова вот-вот порвётся.
Ник отрывается от моих губ. Смотрит на меня, его глаза стали темнее, с пляшущими огоньками желания. И что-то ещё, что я не могу прочитать.
Я тяжело дышу, чувствую, как сердце колотится, норовясь сломать рёбра. Но даже в этом безумии, я понимаю, что нам нужно поговорить.
Хотя бы раз нормально. Потому что каждые наши разговоры заканчиваются либо летящими стаканами, либо поцелуями.
— Так, — выдыхаю я, пытаясь собрать мысли. — Не отвлекай меня. Мы не закончили разговор.
Ник усмехается. Проводит большим пальцем по моей нижней губе, и струна внутри снова натянулась.
— Какой разговор, кара?
Те факты которые Ник рассказал о себе во время секса конечно интересные, но мне безумно интересно узнать об этом мужчине больше.
— Про твою… — я закусываю губу, чувствуя, как его палец скользит по ней, дразнит. — Про нас, мы говорили факты друг о друге.
Ник приподнимает бровь.
— И что тебе интересно?
Я разглядываю мужчину и вижу, как что-то меняется в его глазах. Он колеблется, думает. Человек, который решает, стоит ли открываться.
— Ты путешествуешь, потому что у тебя сеть отелей и тебе приходится много ездить? — спрашиваю я, пока он не передумал отвечать. — Или ты решил строить отели, потому что любишь путешествовать?
Ник склоняет голову, пару секундочек смотрит и легко усмехается, но без привычной насмешки. А так, словно я действительно его заинтересовала своим вопросом.
— Никогда не думал над этим, — говорит муж, и его голос звучит тише обычного. — Но вообще, с детства много путешествовал. Семья много где за границей жила. И отец по работе, тоже много ездил. Я как-то привык.
Ник замолкает, и его пальцы на моём бедре сжимаются, расслабляются, снова сжимаются.
— Мне нравится, — продолжает муж. — Узнавать новые места, культуру, людей. И бизнесу это помогает. Так что… — Ник пожимает плечом, — наверное, второе. Я люблю путешествовать, поэтому построил отели.
Я киваю. Мой муж оказывается не только хамить умеет и похабщину нести.
— То есть ты сам выбрал этот бизнес? — уточняю я. — Не семейное дело, не кто-то заставил?
— Сам, — отвечает Ник. — Все решения я принимаю сам.
Я смотрю на мужа, и легко ему улыбаюсь.
— Кроме жены, — говорю я, и в моём голосе проскальзывает что-то колючие. — Ты женился, чтобы семья отстала.
Ник смотрит на меня. А пульс бьётся в висках всё сильнее.
— Кара, ты с моей семьёй прекрасно, блядь, сойдёшься. Ты любишь причитать так же как они.
— Ник!
— А что? — он сжимает моё бедро, почти больно, и я ахаю. — Иногда не стоит воевать, нужно найти решение которое устроит всех. Жена есть — семья довольна. И я трахаю её когда захочу, идеальное решение.
— Ага, — фыркаю я. — Только потом Дроздов облажался, и всё пошло не по плану.
Ник цокает, мотая головой усмехаясь.
— Разве облажался? — спрашивает муж, поднимая бровь.
Я не успеваю ответить. Ник усаживает меня на себе удобнее, и я чувствую, как его член упирается в меня.
Взглядом мужчина скользит по моему лицу. И я чувствую, как внутри всё сжимается, как по коже бегут мурашки, как низ живота стягивает уже знакомой тяжестью.
— Ты… — выдыхаю я, но не могу закончить.
— Что? — Ник усмехается, и сжимает моё бедро сильнее.
Я мотаю головой смотря на мужа. Невыносимый! Даже секунды не может продержаться, чтобы меня не трогать.
У нас хоть один диалог нормально от начала до конца состоится?!
— А мне кажется, — добавляет муж, и его губы почти касаются моих. — Хоть Дроздов и долбоеб, всё сложилось так, как должно было.
Под рёбрами словно взорвался огненный шар и разлетелся на тысячи искр, которые пульсируют от груди, до кончиков пальцев.
Я прикрываю глаза на секунду, и сразу чувствую, как губы Ника накрывают мои. Языком скользит по моему языку, прижимая меня ближе.
Но как могло сложиться иначе, мы уже никогда не узнаём.
