от возмущения.
— Успокойся, мама, — спокойно произнес Давид. — Тебе не стоит так сильно переживать. Это все равно ничего не изменит.
— Ты о чем? — взвизгнула Юлиана. — Подожди. Хочешь сказать, что это… вот это все для тебя совсем не сюрприз? Ты даже не удивлен, что твою мать забирают непонятно куда посреди ночи?!
— Нет, конечно, — ровно заключил Арсанов. — Я же сам вызвал представителей полиции сюда. Написал заявление.
— Какое к черту заявление?!
— Тебе объяснят в участке, — он посмотрел на часы. — Скорее всего, уже завтра. Когда приедет адвокат.
— Что объяснят? Я ничего не понимаю. Этот проклятый язык… ничего невозможно разобрать!
— Жаль, что ты не выучила французский, — хмыкнул Давид. — Вы с отцом так часто приезжали на Лазурный берег, что возможностей было хоть отбавляй.
— Давид…
— Уверен, в полиции пригласят переводчика.
— Что ты затеял? Зачем?
— Я тебе уже все сказал. Раньше. Но ты меня не послушала. Продолжила свою игру. Теперь для твоей же безопасности будет лучше.
— Как? Лучше — в тюрьме! Уроды! Проклятые лягушатники! Отпустите меня! — тут Юлиана задергалась как безумная.
Но полицейские снова не отреагировали на ее истерику. Вероятно, они и не такое на своем веку видели, поэтому не удивлялись. Никак не были впечатлены.
К тому же, слов Юлианы они все равно не понимали. Наверное, это к лучшему. Ведь совсем скоро она начала засыпать мужчин чудовищными проклятиями.
— Тише, мама. Ты же не хочешь, чтобы тебе сделали инъекцию?
— Инъекцию? Чего? Ты про какие…
— Успокоительную. А там — уже в зависимости от обстоятельств. Думаю, тебе лучше успокоиться самостоятельно, а не напрашиваться на помощь.
— Давид, сынок…
Арсанов подал знак полицейским. И те начали заталкивать застывшую Юлиану в машину.
Она теперь почти не боролась. Только пробормотала:
— Но про какую безопасность ты говоришь? От кого ты можешь меня так защищать, сыночек?
— От себя, — мрачно ответил Давид. — Ты перешла черту. Окончательно. Когда затеяла новую интригу против Ирины.
— Так это все она, — зашипела Юлиана. — Эта стерва!
Давид махнул рукой, и через секунду крики Арсановой уже не разрезали тишину воцарившейся вокруг ночи.
Полицейские машины отъехали.
А Давид вдруг обернулся и посмотрел наверх. На балкон.
Сама не понимаю, как успела в последний момент отойти назад и скрыться от него. Однако казалось, он все равно заметил…
Не важно.
Я вернулась в комнату. Понимала, что сейчас уже точно не усну.
Давид “сдал” родную мать полиции? Чтобы защитить меня?
=51=
Пока не понимала, как реагировать. Нет, у меня едва ли могло получиться искренне пожалеть Юлиану. Слишком уж много зла она успела причинить. К тому же, я отлично знала, что мать Давида только бы обрадовалась, если бы именно меня подобным образом увезли из этого дома. Видимо, примерно так она и рисовала план на самое ближайшее будущее. Но сын помешал это все осуществить.
Арсанов решил проблему радикально.
Я немного походила по комнате, чтобы успокоить нервы. После заглянула к детям. Подошла поближе к кровати, поправила одеяло. Наблюдала за ними. Невольно улыбнулась.
Мои ангелочки…
Сзади послышался какой-то звук, и я повернулась. Вздрогнула и шире открыла глаза. На пороге передо мной стоял Давид. Наблюдал за мной, за тем, как я склонилась над нашими детьми.
— Ты здесь? — пробормотала.
— А где же мне быть? — невозмутимо поинтересовался Арсанов.
— Как ты сюда зашел? — поднялась и подошла к нему. — Дверь закрыта.
— Нет, — покачал головой. — Наверное, ты забыла…
— Не могла забыть.
Он только усмехнулся.
Ладно, допустим, забыла. Хотя привычка закрывать двери доведена у меня до автоматизма. Ну не могла я настолько важный и серьезный момент упустить.
Не могла… или?..
— Зачем ты пришел? — спросила его.
— Потянуло, — хрипло произнес Арсанов. — К тебе, к детям. Просто шел по коридору, а дверь оказалась приоткрыта. Вот и решил заглянуть, проверить, как вы.
Звучало красиво. Складно. Очень логично.
И то как Давид смотрел сейчас то на меня, то на детей за моей спиной.
— Можно? — вдруг нарушил молчание бывший муж.
Кивнул в сторону кровати.
Вопросительно приподняла брови.
— Просто посмотрю на них, — пояснил он тихо. — Ближе.
Протестовать не стала. Позволила ему пройти мимо меня к тройняшкам. И тут уже он сперва склонился над кроватью. А после присел, опустившись на одно колено. Чуть наклонил голову, внимательно наблюдал.
Антон будто почувствовал его присутствие. Заворочался на постели, будто пытался прикрыть брата и сестру.
Давид осторожно поправил сползшее вниз одеяло, прикрывая малыша. И от меня не укрылось то, как он улыбнулся.
Обняла себя руками. Смотрела на них. Не могла отделаться ни от назойливых воспоминаний о прошлом, ни от новых ассоциаций, которые всплывали в голове.
Давид был хорошим отцом. Так мне казалось, пока он не выгнал нас из дома. Как он радовался детям, как любил их, как наблюдал за ними каждый день. Да он каждую свободную минуту старался проводить дома.
Идеальный папа.
Сначала. А потом…
Да худший в мире отец так бы не поступил.
Но сейчас, глядя на Давида, на его отношение к малышам, я не могла отделаться от мыслей о том, что он бы мог оказаться хорошим отцом. Наверное. В теории. Или как это еще назвать?
Мог бы. Но… слишком многое произошло. Слишком ужасные вещи он сделал. И ладно бы мы просто разошлись, развелись. Но он же от детей полностью отказался.
Защищал? Вот таким чудовищным образом? Даже если защищал нас, это все равно его не оправдывает.
— Тебе пора, — тихо сказала я. — Поздно уже.
Он кивнул. Помедлил и поднялся на ноги, отошел от кровати, но прежде чем выйти из комнаты, обернулся. И либо я уже совсем с ума сошла от противоречивых эмоций, либо так сказалась игра света.
Но у Давида в глазах блестели слезы.
Мы вышли из спальни. Он не торопился уходить.
— Завтра рано вставать, — напомнила.
— Помню.
— Тогда… — кивнула на дверь.
— Насчет моей матери можешь не беспокоиться, — вдруг заявил Арсанов. — Этот вопрос я решил. Она больше никогда тебя не потревожит.
— Никогда? — невольно переспросила его и нахмурилась. — Что это значит?
— От нее проблем не будет.
Повисла напряженная пауза.
Каким бы неприятным человеком не была Юлиана, мне бы не хотелось, чтобы она оказалась в тюрьме. Даже если сама попала на то место, которое старательно готовила для меня.
— Я видела, как ее забрали.
Арсанов молчал.
— Когда я пришла и обратилась к тебе, то не думала, что ты будешь решать этот вопрос так.
— Она сама это начала.
— Да, но… такая уж у тебя мать.
— Волнуешь про нее? — усмехнулся Арсанов. — Она бы не
