class="empty-line"/>
После прошедшего в Москве ливня, который не стихал всю ночь, ездить по городу было совершенно невозможно. На некоторых дорогах машины практически утопали в воде. Маша как раз попала в такое место — на слиянии Коровинского и Дмитровского шоссе. Она уже час стояла в пробке и проклинала себя, что, проводив американцев, решила вернуться из Шереметьева именно этим путем. Но она обещала мужу заехать в один хороший детский магазин, который находился как раз в этом районе. Цены здесь были на удивление низкими, а одежда — разнообразной и симпатичной.
Пытающиеся объехать пробку храбрецы обдавали стоявшие машины грязью с обочин, и на несколько мгновений видимость оказывалась для Маши нулевой. Только что мимо нее, выехав на встречную полосу, промчалась «БМВ-семерка». Эта модель — исключительно черного цвета, другого Маша еще не встречала — появилась на московских улицах недавно. И была Лехиной мечтой. Он сообщил ей об этом, когда состоялось их свидание. Разошелся, рассказывая о том, как, купив новый «БМВ», они поедут вдвоем путешествовать.
Маша усмехнулась. Сколько она покупалась на эти фантазии. Конечно, что касается машин, у Лешки был отменный вкус. Раньше он предпочитал спортивно-молодежный стиль. А теперь — то ли из-за возраста, то ли из-за положения — его потянуло на представительский класс. Маша запомнила, как он критиковал последнюю модель «мерседеса» с маленьким кузовом, которая смотрелась, по его мнению, слишком демократично. Интересно, что бы он сказал, увидев ее за рулем «ауди»? Маша уже поговорила по телефону с продавцом, и он любезно согласился подождать дней пять, пока она найдет деньги. Трезво поразмыслив, Маша решила все-таки отказаться от этой затеи. Залезать в долги, когда столько дыр в бюджете…
Она задумалась о своем здоровье. В последнее время ее замучили простуды, часто болит горло, чуть что — начинается насморк. Ее коллега Лариса прошлой зимой постоянно страдала тем же самым. Более того — у нее периодически пропадал голос, и она с ужасом думала о том, что придется расстаться с профессией. А потом взбодрилась, на Крещение искупалась в проруби, стала обливаться холодной водой, превратилась в фанатеющую «моржиху» — и говорит, что забыла о болячках. Надо будет с ней поподробнее поговорить на эту тему. Маше болеть нельзя. Она в своей семье — глава. И рассчитывать ей не на кого.
Пробка наконец сдвинулась с места. Ни в какой магазин она уже заезжать не будет. Надо еще добраться до работы, успеть получить кое-какие деньги.
Паркуясь в обычном месте — у Библиотеки Ленина, Маша заметила знакомый серебристый «БМВ», стоящий неподалеку. И тут же из него выскочил Леша. Как сумасшедший он рванул в Машину сторону.
— Я уж думал, что ты сегодня не появишься! — Леша попытался ее поцеловать.
— Не понравилось быть в роли ожидающего? — отстранилась Маша.
— Так я и знал, что ты обиделась. Мне в тот день не повезло — попал в аварию, до ночи разбирался.
— А телефон, конечно, сломался?
— Как ты догадалась? Аккумулятор сел. Но дело не в этом. Кое-что случилось, о чем надо срочно поговорить.
— Говори. — Машу начали раздражать и это вранье, и эти уловки. Она была сыта всем по горло.
— Ну не на бегу же. — Леша умоляюще смотрел на бывшую жену. — Давай где-нибудь посидим. У меня правда серьезный разговор. Насчет Иришки.
Маша насторожилась. Она каждый день разговаривала с дочерью по телефону и никаких сюрпризов не ждала.
— Рядышком есть кофейня, — смилостивилась она. — Можно там.
Когда они устроились за столиком. Леха начал с места в карьер. Ему не терпелось указать Маше, какая она плохая мать, что совершенно не интересуется дочерью, знать не знает о ее проблемах и планах. Не говоря уже о теще, которая живет рядом с Иришкой, видит ее каждый день и даже не догадывается, что внучка готовит им большие сюрпризы. И только он, отец, отстраненный от собственной семьи, в курсе событий.
— Ты знаешь, что Ира беременна?
— Что?’ — Маша чуть не подавилась горячим кофе. Леха был доволен произведенным эффектом.
— Куда ты смотрела? Как ты допустила такое?
— Откуда у тебя подобные сведения? — Кажется, Маша начинала приходить в себя.
— От самой Иры. Мы виделись с ней, поговорили, и она мне рассказала.
— Не может быть. От кого?!
— От одного преподавателя, которому за сорок. Она собирается переехать к нему жить.
— Бред какой-то. Поверить не могу. Может быть, ты выдумал все?
— С ума сошла. Не буду же я наговаривать на собственную дочь.
— Так, я побежала…
— Куда?!
— К Ире.
— Маш, подожди. Мы должны обсудить все это. Что делать-то?
— А я знаю? — Маша вся как-то обмякла и внимательно посмотрела на Леху. — Скажи мне, ну почему дети не учатся на наших ошибках? Зачем они делают свои? Как она собирается растить ребенка? И зачем ей этот старый козел?
Леха пожал плечами. До чего же родными казались ему сейчас бывшая жена и дочь. Родственные души. Сумасброды. Каждый сходит с ума по-своему. Лучше, если бы они это делали вместе.
— Мне вообще, Маш, тошно до чертиков. У меня ещe и жена ждет ребенка. Я вообще не знаю, что делать.
Это известие поразило Машу даже больше, чем история с родной дочерью.
— Поздравляю, — ехидно сказала она.
— Да не с чем. — Леха печально усмехнулся. — У женщин ведь что-то с мозгами происходит, когда младенец появляется. Ни муж не нужен, ни секс, а двадцать четыре часа в сутки разговоры о том, что происходит с кишечником ребенка. А эта бесконечная стирка и сушка пеленок.
— Сейчас памперсы есть, — напомнила Маша. — И стиральные машины-автоматы с сушкой. Так что зря ты так волнуешься. А если деньги есть, можно и няню нанять.
— Я тебе честно скажу — не так уж много у меня этих денег. Но нам бы с тобой хватило. Я, может быть, от Андрея уйду. Надоело мне все. Он из себя большого начальника строит. А ты вспомни, Маш, мы ведь вместе начинали, что бы он без меня сделал? Теперь чуть что — я, я, я… Задолбал. Мы бы с тобой могли что-нибудь вдвоем замутить. С твоей-то энергией…
Маша не отвечала.
Она почему-то подумала о том, что у годовалого Артема страшный диатез, а это, говорят врачи, связано с кишечником. С Лешей обсудить такое невозможно — ему неинтересно. А с Димой только это и можно обсуждать. Ему неинтересно все остальное. Последнее время он стал раздражительным, постоянно говорит ей о том, что она не занимается детьми, не думает о них, а живет в свое удовольствие. Набегавшись за день,
