она просто решила поиздеваться.
— Определённо! — я начинаю сдавленно смеяться сквозь слова.
— Пойдём, там ребята предлагают сыграть в «Я никогда не…».
— Ого. Обычно после таких игр пары разваливаются.
— Вот и проверим на прочность наших голубков.
Мы всё дальше отходим от пляжного домика, и я незаметно поправляю брюки, пытаясь скрыть всё ещё каменную эрекцию.
— Я никогда не… — Мая делает многозначительную паузу. — Не занималась сексом втроём!
Девчонки заинтересованно начинают улюлюкать, кто-то из парней — громко хлопать в ладоши, явно зная чей-то секрет.
— Детка! Я такого от тебя не ожидал! — выпаливает Игорь.
— Что? Я же сказала, что не занималась.
— Я в шоке, что у тебя этот вопрос вообще родился.
Пока парочка выясняет степень своей распущенности, я первым решаюсь поднять бокал и, салютуя всем, осушаю его до дна.
— О-о-о! Это интересно!
Алкоголь приятно обжигает глотку. Я впервые пью за полтора года и сам не знаю, зачем это сделал. Наверное, адреналин после сцены в пляжном домике перегрузил мою внутреннюю систему, и всё пошло под откос.
Ну вот пожалуйста. Всего одна стычка с Лазерной — и я уже нарушаю все правила, снова покатившись в бездну.
Пока все хлопают и воют, я заканчиваю свой перформанс фразой:
— Я больше не играю, потому что боюсь: какое бы извращение вы ни назвали следующим, мне всё равно придётся пить.
— Да у нас тут развратник девяностого левела! — ржёт Гера. — Чувак, моё почтение! — Он тоже осушает рюмку и закусывает лимоном.
— Нет, Фил, так неинтересно! — хнычет Мая. — Давай ты будешь пить безалкогольные шоты!
— Это не по правилам! — встревает Игорь. — Пусть пьёт как все. В этом же смысл!
— Ребят, — осаживает всех Глеб, понимая, что мой отказ от алкоголя — это не игра и не каприз, а серьёзное решение. — Фил на реабилитации.
Все резко сникают, и во взглядах читаются сочувствие и вина за то, что секунду назад меня пытались напоить.
Всё в порядке. Я не подшит, я на добровольном отказе. Одним шотом я вас поддержал, дальше могу пить воду или вообще не играть.
— Играть!
— Конечно играть!
Все тут же начинают поддерживать мою инициативу и суетятся, чтобы организовать мне «шоты» из содовой.
— Извращение, — ржу я, наблюдая, как Гера с совершенно серьёзным лицом смешивает мне содовую, лимон и сироп.
Через костёр я замечаю фигуру Киры. Она вальяжно протискивается между ребятами и занимает место прямо напротив меня. Между нами разгорается огонь — и это метафора в прямом и переносном смысле.
— Кира, давай ты! — подначивает Игорь и передаёт ей рюмку с текилой.
— О нет, я сегодня не пью, — она мельком бросает взгляд в мою сторону.
Я установил правила и сам же минуту назад их нарушил. А она — нет.
— Давай хотя бы до первого шота. Вон даже Фил выпил.
Балабол неугомонный. Вот кто тебя за язык тянул.
— Фил? — она удивлённо вскидывает бровь, оглядывая меня своими лисьими глазками.
Кира грациозно сидит на плетёном стуле, закинув ногу на ногу, с идеально прямой спиной, изящно удерживая рюмку в пальцах.
— Да. Решил поддержать один раунд, чтобы сразу дисквалифицироваться по причине автопоражения.
— А тот, кто больше всех пьёт, — это разве проигравший?
— Проигравший, но точно не в жизни, — смеётся Макс. — Можно только позавидовать такой свободе. Будет что в старости рассказать.
— Если доживёт, — лениво добавляет Ева, и терраса снова заполняется громким, разным смехом.
— Кира, начинай! — прерывает всех Игорь, взявший на себя роль ведущего.
Кира внимательно осматривает присутствующих.
— Я никогда не кончала от посторонних предметов в себе.
— Бл*ть, Лазурская! — Глеб аж давится от такого заявления. — Нам всем необязательно это знать!
— Получается, пьют только девчонки, — деловито замечает Агата, поднося алкоголь к губам.
Это не ускользает от внимания Геры, который, уверен, уже перебирает в голове, что именно успело побывать у девушки в руках и не только в руках.
Ожидаемо не пьёт Мая, и в сторону Игоря сразу летит подколка, что наверняка они занимаются сексом в миссионерской позе и исключительно в темноте.
Я же не могу заставить себя перестать бросать косые взгляды на Лазерную. Это она так сообщила мне о своей сексуальной фантазии? Святые небеса, находиться с ней рядом становится невыносимо. Стоило ребятам зайти на территорию секса, как их уже не остановить: признания становятся всё откровеннее, фантазии — смелее, а мне всё сложнее сидеть спокойно.
Когда очередь доходит до меня, я выдыхаю, потому что меня уже подташнивает от содовой. Я пил почти не слушая: секс в лифте — конечно был, в кабине самолёта — да не сосчитать сколько раз, был ли я на секс-вечеринке — ребята, да я их будто сам и придумал. Просыпался ли среди моделей? Спросите лучше, когда я не просыпался среди обнажённых упругих попок — и трезвый.
— О, сейчас будет интересно! — ржёт Гера, усаживаясь поудобнее. — Я даже предположить не могу, чего Филатов ещё не попробовал. Чувак просто взломал эту жизнь.
Я решаю слегка сбить градус сексуального веселья и, честно говоря, неожиданно для самого себя лезу в тему куда более глубокую и запретную.
— Я никогда не любил.
Произношу это без улыбки, даже с какой-то грустью в голосе, будто когда-то для меня это и правда имело значение. Фраза производит должный эффект: настроение в компании резко меняется. Все будто сразу вспоминают, что помимо похоти, разврата и бессовестного поведения существует ещё и светлое чувство, которое никому не чуждо.
Игорь и Мая, переглянувшись влюблёнными улыбками, выпивают свои бокалы. За ними — ещё пара ребят из труппы. Я перевожу взгляд на Киру: её лицо едва различимо сквозь высокое пламя, но я всё равно чувствую этот пронзительный взгляд, который она даже не думает отводить. Мне вдруг становится интересно: любила ли она когда-нибудь? Смог ли хоть кто-то обуздать эту свободолюбивую дикарку? Сквозь искажающий жар воздух я вижу, как она просто ставит бокал на столик, и это лучше любого ответа.
Никто.
Никто не забирался дальше её постели. Я будто в зеркало смотрю, ведь мой бокал тоже стоит нетронутым по другую сторону круглого стола, обнимающего яму с костром.
От Лазерной меня отвлекает резкое движение справа.
— К чёрту! — Гера стремительно осушает бокал и звонко ставит его рядом с моим наполненным.
Этот жест не ускользает от внимания Агаты и ещё пары ребят, но все предпочитают промолчать. Последней выпивает шот Ева, присоединяясь к тем, кто сделал это с вселенской грустью, явно проживая в этот момент тяжёлое расставание или неразделённую любовь. Надо же — такое простое высказывание, а сколько душевных ран оно обнажило
