может, просто сам хочет меня найти, — поворачивается в мою сторону.
И снова эта соблазнительная складка у губ, едва уловимая искра в зрачках. Он тут же отводит глаза, чтобы друзья ничего не заметили, но я успеваю увидеть, как Филатов прикусывает губу, и, о мамочки, я почти кончаю от одного этого зрелища. Знать, о чём он думает, и не иметь возможности воплотить это в ту же секунду — вот что разгоняет кровь ещё сильнее и делает предвкушение неизбежного слаще.
Больше выигрыша я люблю только саму игру.
Фил.
После обеденной вакханалии с морепродуктами мы, как и положено взрослым людям, на время разбежались по своим делам. Глеб утащил меня в гараж — готовить байк к мотогонкам, которые пройдут через пару дней на другой стороне острова. До этого я успел неплохо загнать себя в домашнем зале, будто надеялся выжечь из тела всё лишнее: возбуждение, тревогу, желание сорваться. Не выжег. Только сильнее почувствовал и мышцы, и голод, и то, как тяжело мне даётся самоконтроль рядом с Лазурской. Кира с труппой уехала на репетицию, Ева — на шопинг, и до самого вечера все занимались своей жизнью. А потом, когда на остров опустилась густая тёплая ночь, мы снова собрались у сестёр Лазурских на террасе — вокруг костра, пива и ощущения, что лето только начинается.
— Глеб, смотри, что я нашла! — Кира выносит на террасу гитару, подняв её над головой.
— А просто колонки включить не вариант? — хнычет друг, будто и правда не любит быть в центре внимания.
— Какие колонки, Каменский? На дворе ночь, у нас костёр и маршмеллоу на палках. Гитара — неотъемлемая часть композиции!
— Давай сюда! — Глеб берёт гитару и начинает перебирать струны, подбирая аккорды.
Майя раздаёт всем деревянные шампуры, а Игорь пускает по кругу большую миску с маршмеллоу.
— Никогда не понимал этого прикола — жарить сахар, — комментирует Гера, но покорно нанизывает воздушную массу на палку.
— Милый, никто не заставляет тебя это есть, — саркастично бросает Агата.
— А знаешь, ты права. Меня ждёт десерт поинтереснее, — в ответ подмигивает засранец, недвусмысленно давая понять, что этим десертом станет сама Агата.
По компании прокатывается лёгкий смешок.
— Даже не надейся! — фыркает темноволосая красотка.
— Да все уже и так поняли, что вы встречаетесь. Заканчивайте этот спектакль. — закатив глаза, комментирует Макс.
— Мы не встречаемся, — отрезает Агата.
Гера только тихо усмехается и прячет взгляд в костёр. Кажется, для него это нечто большее, чем курортный роман.
Глеб играет вступление к песне «Сплин» и начинает петь. Его вокал приятно заполняет пространство и мягко переключает всё внимание на него. Все тихо подпевают. Девчонки кутаются в пледы, пробуют расплавленный маршмеллоу, парни обнимают их за плечи и пьют пиво. Так, наверное, и выглядят лучшие моменты молодости. И я даже немного завидую тем, кто сидит здесь в паре. Мне бы тоже хотелось сейчас кого-то прижать к себе и зарыться носом в волосы.
Ладно, кого-то конкретного.
Именно её я иду искать вдоль пляжа, за деревьями, где у сестёр Лазурских стоит пляжный домик — хранилище для досок, пледов и всякой уличной ерунды. Кира ушла туда за плетёным пуфом, чтобы организовать ещё одно место у костра.
— Как успехи? — опираюсь на косяк открытой двери, оценивая открывающийся передо мной вид: её округлую задницу в обтягивающих джинсах-клёш и маленький узелок на спине, удерживающий вязаный топ.
— Ничего нет. Нашла только гамак, но, думаю, натянем его уже завтра. — Она поворачивается и отряхивает руки. — О, можно взять ещё пледов.
Девушка привстаёт на цыпочки и тянется к верхней полке, где ровной стопкой сложены пледы.
Я больше не теряю времени. Отталкиваюсь от косяка и медленно, почти лениво, подхожу к ней. Кладу руки на её бёдра и, едва касаясь, провожу большими пальцами по обнажённой коже спины.
— Пришёл помочь или дразнить? — с дерзкой ноткой в голосе произносит она и вместо того, чтобы дотянуться до пледа, просто повисает на полке, вытягиваясь и ещё ближе подставляя мне свою задницу.
— А тебе чего бы больше хотелось? — сильнее сжимаю её бёдра и прижимаюсь пахом. — Чтобы я… — провожу губами по шее и дурею от накатывающего желания, — тебя приподнял?..
Моя правая рука скользит к её джинсам, пальцы легко расстёгивают пуговицу.
— Или чтобы сам… — ладонь ныряет под плотную ткань джинсов и тонкое бельё, — достал эти пледы?
Последние слова растворяются в её тихом вдохе, когда я ввожу в неё один палец.
— О-о… это… — Кира сама начинает подаваться навстречу, обхватив мою шею одной рукой. — Кажется, очень заманчивым…
Она поворачивает лицо так, чтобы видеть меня, распахивает глаза, и вместо того, чтобы сказать ей что-то грязное и пошлое, я просто смотрю и ловлю себя на мысли, как сильно хочу её поцеловать.
Никогда не любил поцелуи. Но сейчас они нужны мне больше, чем её стоны и всё то, к чему это обычно приводит.
Я добавляю второй палец и любуюсь тем, как расширяются её зрачки. Кира чуть слышно издаёт блаженный звук; дрогнувшие ресницы красноречивее слов сообщают, как ей хорошо. Она продолжает медленно двигаться на моих пальцах, не отводя взгляда. Раз-два — выдох. Эрекция в моих штанах явно не была готова к таким пыткам. Раз-два — ещё один вздох, сорвавшийся с её губ и обжёгший мои губы жаром. Идеально. Раз-два…
— Фил! Где тебя носит?
Голос Глеба мгновенно приводит нас в оцепенение. Я разочарованно мычу ей в волосы, жмурюсь и неохотно вытаскиваю руку. Кира поворачивается ко мне с милой, почти застенчивой улыбкой.
— Хватай гамак и скажи, что я велела его повесить, — шепчет она и тут же юркает вглубь домика, прячась за большой плетёной бочкой.
Стоит очаровательной макушке Киры скрыться в тени помещения, как на пороге тут же материализуется Глеб.
— Ты чего здесь делаешь?
— Лазерная сказала, что ей срочно понадобилось повесить гамак во дворе.
— Сейчас? — Глеб удивлённо сдвигает брови.
— Сам ничего не понял. Она же сумасшедшая, ты знаешь.
— Вот именно. С чего ты вдруг вызвался выполнять её приказы?
— Ну она…
Очень сексуальная, интересная, и я хочу её с первой встречи. Готов сделать что угодно, лишь бы ещё раз прикоснуться к этой катастрофе. Хочу, чтобы она оседлала меня, командовала, бесконечно долго срывалась в удовольствии, а потом засыпала у меня под боком, пока я покрывал бы её бархатную кожу поцелуями.
— …девушка, — вместо всей этой откровенной тирады, родившейся в моей голове, отвечаю я. — Не могу же я её послать, когда она просит о помощи.
— Обойдётся! — отмахивается Глеб. — Этот гамак сейчас точно никому не нужен. Думаю,
