что вы знаете о шрамах, — поднимает она голову, смотря на врача с улыбкой. — Нельзя же допустить, чтобы появились новые, да?
Меня она к себе не подпустила, а ему дала руку. Неуместная ревность обожгла горло. Я сел и просто стал ждать, когда будет хоть какая — то информация.
В этот момент в больницу влетает Азамат с криками:
— Где она? Где моя Таня! Ты убила ее! — тычет он пальцем на Алину, опирающуюся на врача. Я бью Азамата, пристегиваю наручниками к железным сидушкам.
Алина вся в бинтах, с чашкой кофе садится и продолжает смотреть в одну точку.
— Откроешь еще раз рот, о состоянии своей жены узнаешь из тюрьмы, понял? — поворачиваюсь к Азамату, которому приносят лед, смотря на меня с осуждением.
Ни одно осуждение не будет сильней того, как я сам себя виню во всем.
— Объяснишь? — шиплю ему… Сейчас он уязвим, может рассказать.
— Я ничего не собираюсь говорить. Тиана жертва.
— Без сомнений и совсем скоро ее палач будет осужден, но вы не жили в Германии, вы не забирали ребенка, ты знал, что она творит и позволял ей?!
— Ты думал, что Алина убийца, но продолжал быть с ней, многим ли это от моего отличается?
— Я подозревал, а ты знал!
— Не велика разница… Ты бы не сдал ее, признайся… Отправил бы заграницу, чтобы не возится, но не сдал… А я возился… Я пытался ее вылечить, правда. Узнал обо всем, когда она пришла после пятого убийства, вводил в гипноз, проводил разные терапии, даже вводил в кому, но все было бесполезно. Я надеялся, поможет суд, поэтому ответил на ваш звонок, может быть наказание самого главного триггера позволит ей излечиться…
— Почему она пошла убивать Алину?
— Алина та, из-за кого она лишилась возможности быть с Даурбековым.
— Она была очень спокойной в отеле…
— Она может быть такой, когда ей нужно, а потом пырнуть ножом, — он поднимает свою кофту… — Потом конечно жалеет, извиняется…
— Азамат, ее надо лечить…
— Я лечил, господи, я же лечил, — он чуть ли не плачет, а я только откидываюсь на стену, прикрывая глаза и слушая, как Алина тихонько напевает песенку:
Ой, душа, не забывай правду
Сквозь века сёстры идут рядом
В круг вставай, не бойся падать
Ты не одна и ты одна такая
Совершенна от рожденья
Нет сомнений: царевна
Совершенна от рожденья
Нет сомненья: ты — царевна
Постприпев: Юлия Савичева
Ты — царевна
Ты — царевна
Юлия Савичева & MATANYA «царевна»
Глава 40
Тиану спасли, хотя спустя несколько часов, я в это даже не верила. И когда вышел врач, взмыленный, словно после пробежки, то была уверена, что он врет, чтобы нас всех успокоить. К ней не пускали, отправили нас домой… Только вот возвращаться на место преступления было нельзя, а так как мне никто не предъявил никаких обвинений я просто сняла номер в отеле, ближайшем к больнице. Правда поняла, что не могу толком даже отмыться, так болят места порезов. Когда я уже который раз попыталась разобраться с душем, в дверь номера постучали.
Я раздраженно сжала челюсти и пошла узнать, кому от меня что-то понадобилось с утра пораньше… Душ и спать это все чего я сейчас хочу. А еще выяснить, что с племянником…
Открываю дверь не глядя и упираюсь взглядом в Дарину… И становится сразу так больно, словно я все это время одна была, а тут пришла мама… Мама не придет, но пришла Дарина.
Я тут же падаю в ее объятия, не сразу, но замечаю за спиной хмурого Руслана.
Плевать, сейчас мне просто нужен кто — то молчаливый и не обвиняющий меня в нарушении его привычного ритма жизни.
— Ты еще не мылась?
— Не могу кран открыть, мудреный, — жалуюсь я, и мы сразу идем в душ, где Дарина мне все настраивает, пока Руслан наблюдает за моими потугами раздеться.
— Ну что ты встал, — шипит Дарина. — Выйди, видишь ей раздеться надо.
Дарина сама помогает мне, потом сидит на крышке унитаза, пока я моюсь. Молча, щелкает в телефон.
— Дарин…
— Да, иду, — она уже с полотенцем, помогает обтереться, одеться, сделать новые перевязки. — Осколки все вытащили...
— Если честно, я пока ничего не чувствую, но тот доктор сказал, что все…
— Отлично! Пойдем, спать тебя уложу.
— И как тебя Саид отпустил?
— Нормально, — пожимает она плечами, но стоит ей упереться в мой скептический взгляд, то от смеха фыркает. — Ну, Руслан его убедил, что ты не опасна.
Мы тихонько, но смеемся, потом она меня как ребенка укладывает в постель… Не знаю почему, но от этого в горле образуется ком. После похищения Тианы, мама отдалилась от меня, перестала читать на ночь, перестала подтыкать одеяло, да и говорили мы в очень редких случаев.
Руслан приносит мне кофе и тут же уходит в другой конец небольшого номера.
— Не злись на него, — просит тихо Дарина, укладываясь рядом и поглаживая меня по голове. Я утыкаюсь ей в шею, тихонько плачу, стараясь не издавать звуков. — Он сам впервые так запутался. И ты, как я поняла, не особо помогала…
— И как выяснилось, правильно делала, раз убийцей он считал меня. И я не злюсь на него, мне все равно, правда. Я просто хочу вернуть свою спокойную жизнь, как он, наверное, свою. Эти две недели были очень…
— Бурными, — подсказывает Дарина.
— Точно, — зеваю, закрывая глаза. — Спасибо что пришла… Мне с тобой спокойнее.
— Тебе больше нечего бояться.
Нечего бояться… Пожалуй так… После этой фразы я закрываю глаза и целиком отдаю себя морфею.
Просыпаюсь от того, что стало щипать кожу на местах порезов. Открываю глаза, смотря, что в комнате темно из-за штор. Дарины рядом нет, зато на диване, скрючившись, лежит мой бесстыжий детектив.
Я откидываю одеяло, хочу подняться, но ноги словно окаменели.
Цепляюсь за тумбочку, но с нее падает лампа. Руслан тут же вскакивает, пытается помочь, но его помощь как пощечина после всего что произошло.
— Не трогай меня.
— Я просто помочь пытаюсь.
— Спасибо, помог уже… — толкаю его руку, пытаюсь дойти до туалета сама, но он, кажется, так далеко.
Руслан вздыхает, поднимает меня на руки и несет к унитазу, тут же выходя за дверь.
После всех процедур сам выпрямляет мне волосы утюжком, что оставила Дарина и помогает добраться до больницы. Я не сопротивляюсь, только потому, что сама буду делать все это гораздо дольше. Но и разговаривать с ним желания нет, совершенно. Мы даже завтракали в машине в полной
