салон
— Я приехала сказать тебе только одну вещь… — тянет она с умным видом.
Дамы и господа, делаем ставки, что же это будет за вещь такая.
Дать Миграну развод? Не сметь претендовать на имущество? Оставить ему всех детей? Почку? Печень? Селезенку?
Выдержав театральную паузу, Каролина Ваановна выдает:
— Ты обязана вернуться к моему Миграну. Он ведь без тебя пропадает! Сделай это немедленно, чтобы как можно меньше последствий…
Честно сказать, я ожидала услышать от свекрови что угодно, кроме этого.
— Вы не рады, что мы разводимся? — хлопаю ресницами. — Я же вам никогда не нравилась!
— Пф-ф-ф… с чего ты это взяла? Я ведь всегда очень хорошо к тебе относилась, Ульяночка!
— Правда? — вырывается у меня.
В памяти моментально всплывают все ее подколки и подзуживания, критика моих блюд, того, как я воспитываю детей, как глажу рубашки Миграна, как сервирую стол.
— Конечно, правда, — отвечает свекровь. — Ты мне семья. И, кроме того, ты, милая моя, не имеешь ни малейшего понятия, как я себя веду с людьми, которые мне НЕ нравятся.
Нервно икаю, представляя себе эту картину.
Каролина Ваановна тем временем продолжает:
— Из тебя получилась очень даже годная жена для моего сына. Я, конечно, не ожидала этого, когда он привел тебя в дом. Но… Иногда любой человек может ошибиться, я это признаю.
Пожалуй, за все время нашего с Миграном брака я впервые слышу от свекрови хвалебные речи в свой адрес.
Переспрашиваю с удивленным видом:
— Так вы считаете меня достойной женой вашего сына?
— Конечно, считаю, — кивает она. — Поэтому и хочу, чтобы ты немедленно вернулась к моему мальчику.
— Вашему мальчику сорок лет, не поздновато ли вам разгребать его косяки? — спрашиваю с прищуром.
— Я на тебя посмотрю, когда твои дети вырастут, — отмахивается она от моего довода. — Серьезно, Ульяна, ты же не позволишь какой-то там подстилке занять твое место? Ведь он как выгнал ее, так и обратно позвать может. Это твой муж, твои дети, твой дом, борись за это!
Каролина Ваановна смотрит на меня с таким выражением, будто не понимает, отчего это я продолжаю сидеть на попе ровно. Очевидно, что, по ее мнению, я должна все бросить и бежать отстаивать свой брак. Добыть бронепоезд, залезть на крышу и с боевым кличем на полных парах броситься вперед, а еще лучше привязать любовницу мужа к рельсам и переехать.
Она принимается снова меня подначивать:
— Ты же не позволишь, чтобы какая-то молодая профурсетка типа этой Розы влезла в семью и заграбастала все своими липкими ручонками? Если Мигран дальше собственного носа не видит, то у тебя со зрением вроде все в порядке. Ты должна понять, что нельзя отдавать мужчину и его имущество всяким там… У тебя же дети!
О как. И этой лишь бы спасти имущество. А на мои чувства, как обычно, плевать.
— А то, что он изменил мне с этой, как вы выразились, профурсеткой, ничего? Просто проглотить и…
— Разное в жизни бывает, — философски подмечает свекровь. — Случается и такое. И вообще, пока до восьмидесяти доживете, всякого успеете хлебнуть. Это я тебе как шестидесятилетняя женщина говорю. А если поговоришь с бабушкой Миграна, и не то услышишь. Дедушка Вазген в молодости знаешь как гулял?
Невольно хмыкаю.
— Хотите сказать, вы бы так легко и запросто простили измену?
— Чтобы не было измен, знаешь ли, — подмечает она деловито, — нужно уметь сохранить интерес мужа. Быть для него яркой, как… Как…
— Как вы? — Оглядываю ее сногсшибательный прикид.
— Хотя бы как я, — кивает она. — Я давно говорила тебе, помаду надо ярче, духи стойкие. Хочешь, пройдемся по магазинам? Что ты бледная, как мышь…
— Вы сейчас будете всерьез учить меня жизни? — Строго на нее смотрю. — Не нужно, Каролина Ваановна, я давно взрослая девочка!
— Что ты, что ты, — картинно пугается она. — Я тебя жизни? Ни боже мой. Только одно скажу: увольняйся ты из этого курятника. Так себе ресторан…
— Это заведение считается одним из лучших в городе, — заявляю с ехидной улыбкой. — О нас писали даже в туристическом гиде по краю, упоминали мои десерты…
— Хочешь печь десерты, пеки на здоровье, — машет рукой свекровь. — Это ведь можно делать дома на собственной кухне.
— Та-а-ак… — Моя злость идет на взлет.
— Ульяночка, ты не переживай, если засиделась дома, так Мигранчик купит тебе кондитерскую. Будешь туда приходить раз в недельку, кричать на персонал…
Интересно, она вправду думает, что так ведутся дела?
— Каролина Ваановна, у вас целых трое детей и все женаты, есть где разгуляться. Учите сыновей или других невесток, меня не надо, я шибко умная! Мне пора на работу!
С этими словами я торжественно берусь за ручку двери и выхожу из машины.
— Ульяна, подожди, — несется мне в спину.
Но я не слушаю, просто ухожу.
Она явно не хочет меня отпускать. Еще бы, поди не успела поделиться со мной всей своей житейской мудростью, и ее теперь распирает.
Спасаюсь от свекрови бегством. С такой скоростью несусь к гостинице, что мне позавидует даже сапсан. Практически взлетаю на ступеньки, и надо же мне именно в этот момент оступиться…
Слететь бы мне вниз да переломать парочку костей, однако меня подхватывают сзади чьи-то крепкие руки.
— Ой, — запоздало пищу, увидев рядом с собой директора.
— Все в порядке? — спрашивает Ренат Алексеевич.
— Д-да… — тяну неуверенно.
Так испугалась падения, что с трудом ловлю дыхание.
— Ульяночка, милая, я бы не пережил, если бы вы поранились, — говорит он и продолжает держать меня за талию. — Давайте, я отведу вас к доктору.
— Что вы, не нужно, я в норме, — пытаюсь осторожно высвободиться из его рук.
Однако Ренат Алексеевич не отпускает:
— Вы уверены? Тогда, может быть, чашечку кофе для настроения на трудовой день…
Он нормальный вообще? Это не он ли орал на всех недавно, чтобы никто не смел и на минуту опаздывать?
Или…
Это он пытается ухаживать за мной?
Чувствую, жжет затылок.
Оборачиваюсь — так и есть.
Каролина Ваановна вышла из машины и теперь стоит неподалеку, с открытым ртом пялится на то, как директор держит меня за талию. Ведь все доложит Миграну!
Нервно икаю.
Отчего-то сразу вспоминаю колбаски, которые жарила Каролина. Ох и перченое выдалось утро!
Глава 32. Его прелесть
Ренат Азимов
Ох и сложная это задача держать руки подальше.
Особенно, когда речь идет о твоей же будущей жене. Каково?
А то, что настанет день, когда Ульяна станет моей женой, — бесспорно. Аксиома, которая не требует доказательств.
Мне хочется прижать Ульяну к своей груди и шептать
