восхищать. Он снова говорит, пусть временами сформулировать и озвучить мысль ему тяжелее, чем раньше. Он заново научился ходить и ежедневно проводит в кабинете физиотерапии уйму времени, несмотря на сильнейшую боль.
Он замотивирован и не падает духом. Что за слова нашла Вика в самом начале, Владу неведомо, но он на сто процентов уверен, что дело именно в ее влиянии.
От него самого в первые дни толку было мало: сколько бы он не разговаривал с Глебом и не сыпал положительной статистикой, тот не реагировал — только смотрел в потолок. Мрачным и до жути пустым взглядом.
К счастью, однажды настрой Глеба кардинально переменился, и с тех пор отката к прежнему состоянию не наблюдалось. К всеобщему облегчению.
Перед входной дверью Влад останавливается и тратит пару секунд на приколачивание жизнерадостной маски к лицу. Его жалким проблемам не место в больничной палете.
— Привет, — произносит он, оказавшись внутри, и едва не морщится от неестественности собственного тона.
На уже чуть округлившемся лице Глеба появляется улыбка. Пусть не столь же мягкая и плавная, как раньше, но уже куда более свободная, чем полтора месяца назад.
— Влад. — Глеб жмет протянутую ему для приветствия руку: еще один показатель его восстановления. С каждым днем его хватка крепнет.
— Ну что, — начинает Влад непринужденно, опуская явно набивший Глебу оскомину вопрос о самочувствии, — доктор назначил дату выписки? Мне нужно знать, когда устраивать мальчишник. Будем пить пиво в стрип-клубе, как тебе такое?
Они оба смеются. Никто из них не любит пиво… да и стрип-клубы тоже.
В глазах Глеба искреннее веселье человека, уверенного в завтрашнем дне. Разговоры о будущей свадьбе не вызывают у него приступов злости или печали. Напротив, этот грядущий через пару месяцев день — его дедлайн и веха для возвращения к полноценной жизни.
Владу известно, что дата торжества не сдвинулась ни на день: таково желание жениха и невесты. Наверное, именно этот факт мотивирует Глеба настолько.
— Сказали, что послезавтра, — отвечает тот, еще улыбаясь, и тоже шутит: — Но давай без клубов, а то Вика сама отправит меня в кому во второй раз.
Влад усмехается. Он хорошо знает, что в обозримом будущем Вика будет способна простить своему жениху все что угодно.
— Плохо выглядишь, — замечает Глеб вдруг, резко сменив тему разговора.
Влад мрачнеет и отводит взгляд. Врать не хочется, но и сил устраивать душевный стриптиз у него нет. Да и жаловаться на жизнь, когда сам здоров, как бык, и не вынужден каждый день учиться двигаться заново, через адскую боль, — совсем уж странно и жалко.
— Вот уж спасибо, — предпринимает он попытку отшутиться, но Глеба так просто не проведешь: как истинный журналист, тот умеет возвращаться к изначальному предмету разговора вне зависимости от желания или манипуляций собеседника.
— Кристина все мне рассказала.
Влад дергается.
— Что?
— Угу. Сказала, что ты ей… врал? — Он неодобрительно хмурится. — Почему ты не признался, что брак — фиктивный?
У Влада вырывается протяжный и тяжелый вздох. Если пару минут назад обсуждать ситуацию с Кристиной ему не хотелось, то сейчас потребность выговориться почти невыносима.
— Потому что… — Он ерошит волосы и принимается мерить небольшую палату шагами. — Когда я пришел ее навестить в первый день, она даже смотрела на меня по-другому. — Он вскидывает взгляд на Глеба, но в карих глаза напротив светится явное недоумение. И Влад продолжает, отрывисто и нескладно: — Да. Ты не понимаешь. На тебя она всегда смотрела иначе. А на меня — как на червяка под ногами. Хотя нет… — Влад глухо смеется и качает головой. — Червяка Крис пожалеет, она сердобольная. А меня нет. Я всегда ее бесил. Но тогда, в палате… Я просто не смог удержаться. Мне словно дали второй шанс. Мы официально женаты, она ничего не помнит… Я всего лишь хотел попробовать познакомиться с ней заново. Ничего кроме.
Глеб перебивает его:
— Ничего? Кхм, из крайне эмоционального рассказа Крис я понял, что все зашло намного дальше.
— Я этого не планировал.
— Очень самонадеянно, — замечает Глеб со смешком.
Влад дергает плечом. Ему ничего возразить. Конечно, верить в то, что он выдержит и не прикоснется к Кристине и пальцем, было самонадеянно. Но в те дни ему казалось иначе. Он не думал, что до этого дойдет.
— Почему ты не скажешь ей правду? Крис верит, что ты просто решил над ней поиздеваться.
Влад вздыхает. Действительно, почему? Что ему терять теперь, когда последний шанс на ее симпатию уничтожен безвозвратно?
— Не хочу унижаться, — признается он наконец.
Гордость — последнее, что у него еще остается. Разрушить свой непоколебимый облик и расписаться в собственной слабости, чтобы получить в ответ жалостливый взгляд?
Нет уж, спасибо. Лучше ему и дальше быть для Кристины легкомысленным подонком.
Глава 23
Едва завершается видеозвонок, я с чувством морального удовлетворения хлопаю крышкой ноутбука и встаю из-за стола. И тут же расплачиваюсь за свою порывистость мощным, но на удачу недолгим приступом головокружения. Случаются они все реже, но тем не менее резкая смена позы не лучшее мое решение, о чем организм с завидной настойчивостью меня уведомляет.
Проморгавшись, я разминаю затекшие шею и плечи и допиваю полуостывший кофе, прежде чем отправиться из гостиной на кухню. Мысли возвращаются к прошедшему только что онлайн-собеседованию в одно из местных изданий. Я взволнованно гадаю, предложат ли мне работу или даже не перезвонят?
Начинать все заново — интересно и больно одновременно. В перезапуске карьеры в совершенно иных условиях есть свои плюсы и минусы, есть вызов, который хочется принять, дабы однажды превзойти саму себя, но есть и то, что ужасно мешает двигаться вперед — отчасти тщеславный страх провала. В разы ощутимее и значительнее того, что я испытывала в молодости, когда делала первые шаги в журналистике и ничего толком об этом маленьком мире в мире огромном не знала.
Теперь у меня есть опыт и знания, вот только былая уверенность в собственной профессиональной ценности словно впала в анабиоз, оставив меня наедине со страхом. Другая страна, другой язык и культура, другие реалии журналистики — все это выбивает из колеи. Как и неизбежная необходимость стартовать с низших позиций, когда последние лет пять ты жила и верила, что уже построила фундамент и возвела на нем пару этажей своей карьеры.
Несмотря на то, что со своим родным изданием я не расстаюсь, мне необходима работа и в Штатах тоже. Принимая решение остаться здесь, я понимала, что должна ассимилироваться как можно скорее: найти источник постоянного дохода,
