злиться на него и дальше. — Еще ты впервые посмотрела на меня с интересом, только потеряв память. И я решил, что это шанс. Мой второй шанс не провалить знакомство с тобой, заставить тебя увидеть меня реального, а не ту мою версию из недостатков, что ты себе придумала.
— Я не…
— Что? Разве нет? Я не сделал тебе ничего плохого, но ты записала меня во враги. Почему? Ты хоть теперь можешь мне сказать, что во мне было не так? Что ты даже в одном помещении со мной находиться не хотела? Может, потому что твои родители погибли по вине пьяного водителя-депутата, ты записала меня в ту же категорию людей с первого дня? Не дав мне ни одного шанса. Всегда выискивая во мне сходство с моим отцом и ему подобными? Но я им не был, Кристина. Я. Им. Не. Был. И я прошу у тебя прощения. За этот. Ужасный обман. Я никогда не планировал тебе врать. Я не имел злого умысла. — Влад замолкает и смотрит на меня в ожидании. То ли вердикта, то ли ответов.
Во мне столько слов… Возражений и сожалений, вопросов и даже извинений, упреков и признаний, что наружу не выходит не звука.
— Если бы ко мне не вернулась память… — Это еще один из самых важных для нашей дальнейшей судьбы вопросов, и, собравшись с духом, я задаю его Владу: — Ты бы рассказал мне правду?
— Да, — отвечает он незамедлительно и в два шага оказывается рядом со мной. Теперь мы стоим предельно близко друг к другу, и никто из нас не спешит ни увеличить дистанцию, ни сократить ее окончательно. Время замирает, ожидая финального решения.
— Когда? — Запрокинув голову, я снова смотрю Владу в глаза. Его дыхание опаляет кожу лица. Его взгляд путешествует по моему лицу, пару раз замирая на губах.
— Я планировал все рассказать после того, как Глеб очнулся, — признается он. — Все зашло слишком далеко.
— Потому что понимал, что иначе мне все расскажет уже Глеб? — интересуюсь я разочаровано.
Влад качает головой.
— Нет, не только и не столько поэтому. Крис… — На моих плечи несмело опускают его теплые ладони. Свои руки я опускаю, но молчу. — Прости меня. — Хватка становится почти болезненной, голос Влада наполняется сожалением, а глаза загораются решимостью: — Ты ведь пришла ко мне. Сама. Значит и тебе не все равно. Я прав?
Я хочу сбежать. Выбраться отсюда и подумать обо все в одиночестве, когда сходящие в присутствии Влада с ума гормоны и чувства утихнут и позволят мыслить здраво. Но он не пускает меня.
Его руки скользят вверх по моим плечам. Оглаживают шею, вызывая дрожь, заставляя млеть от удовольствия, едва ли приложив усилие. Теплые уверенные ладони замирают по обе стороны моего лица. Влад медленно склоняется ко мне, и я не делаю ничего, чтобы ему помешать.
Мы дрейфуем в гипнотическом мареве предвкушения и желания. Выбор еще не сделан, ничего не решено, но я чувствую, как силы к сопротивлению отступают, уходят вдаль и уже не отзываются на мой не слишком искренний зов.
— Останься, Крис, — шепчет Влад, почти дотрагиваясь до моих губ своими. — Останься со мной. Дай мне шанс. Дай нам шанс. Ты ведь не просто так сюда пришла, я знаю это. Я вижу. Прости меня. Прости. Я поступил ужасно, но я обещаю, слышишь? Обещаю, что больше никогда тебя не обману. Ты веришь?
Два Влада из двух отрезков моей жизни наконец становятся одним мужчиной — тем, что обнимает меня сейчас и предлагает собственное сердце. Тем, кого я пусть и только месяц, считала своим мужем. В кого я успела влюбиться.
И я понимаю, что больше не злюсь. И не хочу быть без него.
Я выбираю его. И, встав на носочки, прижимаюсь губами к губам, оглашая свой ответ.
