class="p1">— Ты не должна была выехать из страны. Уголовку на тебя хотели завести еще до твоей командировки в Штаты, по факту — почти завели.
— Причем здесь Влад? И как он вообще обо всем этом узнал раньше меня?
— Кхм. — Глеб пристыжено отводит взгляд. — Как бы так тебе сказать, чтобы в морду не получить уже от тебя…
— Уж как есть. — Его остроумие впервые меня ничуть не веселит.
— Влад знает людей «в верхах». У него дед по матери — бывший кгбшник с кучей полезных знакомых. Учитывая риски нашей профессии… — Глеб делает выразительную паузу. — В общем, Влад присматривал за тобой. На случай, если однажды ты разозлишь кого-нибудь по-настоящему. За мной, насколько я теперь знаю, тоже. Но я уехал, а ты была там. Разумеется, как только пошло движение, ему сообщили про уголовку. И согласились помочь и затянуть процесс, но с условием. Сама понимаешь каким. Он согласился. Затем связался с твоим главредом и тот организовал тебе командировку в далекие дали.
Вцепившись в край стола обеими руками, я, не говоря ни слова, согласно киваю. Привычный мне мир переворачивается вновь, и голова идет кругом. В чувствах и мыслях — хаос и бедлам.
Я знаю правду. И знаю, что хочу также услышать ее от него.
* * *
Забыв про еду и не дождавшись возвращения Вики из салона, я вызываю такси к дому Влада. Наверное, мое решение поспешно и необдуманно, вот только справиться с охватившим меня порывом действовать немедленно, кажется, невозможно. Мы должны поговорить по-человечески. Продолжать вариться в котле, подогреваемом догадками и неизвестностью, и дальше — мазохизм.
Глеб, наткнувшись на мое отстраненное молчание, прекращает расспросы и проводит меня до порога, наградив напоследок встревоженным взглядом. Я не нахожу в себе сил ободряюще улыбнуться.
На мое счастье такси прибывает в течение нескольких минут. Рухнув на заднее сидение, всю дорогу я безотрывно смотрю в окно. Каждая попытка представить будущий разговор с Владом рассыпается в то же мгновение, как фигура из сухого песка. Мыслей, будто и нет, настолько скоро и непредсказуемо они сменяют одна другую — ни ухватиться, ни рассмотреть предметно.
Когда машина поворачивает к дому, я вдруг с испугом понимаю, что Влада там может и не быть. Сегодня, конечно, выходной день, однако с чего бы ему сидеть в четырех стенах?
Волнение обрушивается на меня тяжелыми волнами — каждая только сильнее прошлой. По телу за несколько секунд распространяется нервная дрожь. До входной двери я бреду словно целую вечность. Гул в ушах перекрывает трель звонка.
— Кристина? — На пороге возникает Влад — в спортивных шортах и футболке и с Санни на плече.
У меня подкашиваются ноги.
— Влад, — выдыхаю я и замолкаю в растерянности.
Что же сказать дальше?
«Я знаю, что ты меня любишь?» Нет уж, слишком самонадеянно.
«Глеб все мне рассказал?» А что все-то?
Господи, я схожу с ума…
Наши с Владом взгляды прикованы друг к другу. В дымчато-синих глазах напротив мне чудится отголосок тех же мыслей.
— Проходи. — Влад первым нарушает затянувшуюся паузу и приглашающе отступает вглубь дома. Он выглядит сомневающимся, будто ждет, что я развернусь и уйду. Наиболее трусливым клеткам в моем теле и в самом деле хочется сбежать, но остальные — любопытные и стремящиеся добраться до правды — несут меня вперед.
Я решительно закрываю за собой дверь. Скидываю обувь и прохожу в гостиную. Влад следует за мной.
Мы оба замираем неподалеку от дивана, словно не знаем, куда податься дальше. Санни, завозившись, спрыгивает с рук Влада на пол и, виляя хвостом, подходит к моим ногам, а затем потирается об меня боком.
Я наклоняюсь к ней в ту же секунду и с радостью обнаруживаю, что могу ее погладить, что она помнит меня и не боится. Мне хочется расплакаться.
— Ты хочешь о чем-то поговорить? — Голос Влада звучит слишком вышколенным, нарочито безэмоциональным.
Выпрямившись, я киваю. Подобрать слова все еще невозможно, как и несколько минут назад.
— Кажется, — голос меня подводит и приходится прочистить горло, а затем попробовать заново: — Кажется, я… знаю о твоих мотивах. То, что ты сам мне не сказал.
Влад бледнеет.
— О чем ты?
— О том, что ты меня любишь, — выпаливаю я на одном дыхании, навсегда рассекая реальность на «до» и «после» и трусливо зажмуриваюсь.
Если Влад сейчас рассмеется мне в лицо…
Я жалею о том, что начала с правды, а не выпытала ответы у него. Так было бы легче. Безболезненнее.
В ответ Влад и в самом деле смеется. Глухо и с горечью.
Я открываю глаза и сразу натыкаюсь на прямой и ясный дымчатый взгляд. В нем все: и уже увиденное мной раньше, в моментах, когда Влад был почти со мной честен, и то, чего я не видела в нем никогда.
Мука, тоска, признание.
— Глеб рассказал? — Его интонация почти утвердительная.
— Да, — киваю я несмело и тем не менее решаюсь следом озвучить один из главнейших теперь вопросов: — Почему ты никогда ничего мне не говорил?
Влад отводит взгляд. Несколько ударов сердца в гостиной снова стоит напряженная тишина.
— Потому что в этом не было смысла, — отвечает Влад наконец, не поворачивая ко мне головы. — Думаешь, я не видел, что ты по уши влюблена в Глеба и терпеть меня не можешь? Все мои попытки изменить твое ко мне отношение потерпели крах. Я хотел сохранить лицо.
Его объяснение отзывается во мне застарелой болью. Я не просто понимаю — я знаю, что он чувствовал. В ретроспективе анализируя свое поведение с Владом, мне хочется посыпать голову пеплом. Я поступала жестоко, сама того не ведая.
— Мне казалось, что я тоже тебя раздражаю. — Сорвавшиеся с моих губ признание привлекает его внимание. Дымчатый взгляд снова прикован ко мне. — Я и подумать не могла, что ты во мне заинтересован.
Влад усмехается, и глаза у него грустные. Больные.
— Хорошо, — я вздыхаю и обнимаю себя за плечи. Мне нехорошо. — Я понимаю, почему ты не сказал тогда. Но сейчас… Что мешало тебе сейчас? Зачем надо было врать?
— И что я должен был сказать? — Меланхоличное спокойствие, якобы исходившее от Влада до сих пор, слетает с него за секунду. Он не повышает голоса, но в каждом его слове слышится отчаяние. — Что ты ненавидишь меня без причины, наш брак фиктивен, но зато я люблю тебя с первого курса? Какой была бы твоя реакция на все эти сведения? А еще… — Он вдруг замолкает и усмехается — с вызовом и почти цинизмом, словно приглашая меня
