мелкий розовый цветочек. Смотреть на эту столетнюю дешёвку, не менее отвратительно, чем на низкий потолок в тонких трещинках. Поэтому я, в который раз закрываю глаза, стараясь вспомнить хоть что-нибудь приятное из своей жизни.
Как стереть из памяти этот день? Каждый раз мне кажется, что хуже быть уже не может, но каждый новый день приносит мне все новые и новые проблемы. О том, что со мной могло случиться в лесу, стараюсь не думать, о том, что происходило на лодочной станции не думать не получается.
Чертов Колхозник, как же я тебя ненавижу!
Переворачиваюсь на живот и утыкаюсь лицом в подушку. Скулю, прикусив изнутри щеку. Рука нащупывает под подушкой крошечную канарейку Твити из Луни Тюнз. Я вытащила ее из шоколадного яйца, которое подсунул мне этот козлина. Кулак до боли сжимает головастую птичку, вздрагиваю от тихого скрежета по стеклу. Быстро вытираю лицо ладонями, подрываюсь с кровати.
— Чего тебе? — резко выпаливаю, глядя на улыбающуюся морду Колхозника, стоящего за окном.
— Да так… соскучился, — пожимает плечами он и кладет на подоконник шоколадку.
Перевожу взгляд с его лица на яркую сиреневую обертку. К горлу моментально подкатывает тошнота. Чувствую, как начинают неметь, а затем дрожать губы.
— Я тебе уже сказала, что ты не нравишься мне! Чего ты сюда таскаешься⁈ Отвали от меня! — подхватываю с подоконника шоколадку и вышвыриваю ее из окна.
Колхозник пялится на меня удивленно, словно совсем не ждал от меня подобной реакции.
— Какая муха тебя укусила? — он резко запрыгивает на кромку фундамента, не успеваю захлопнуть окно, его рука не позволяет мне этого сделать. — Что случилось⁈
— Ничего не случилось! Проваливай! — пытаюсь разжать его пальцы, крепко вцепившиеся в оконную раму.
— Объясни нормально! Что случилось?
Слезы ручьями бегут по лицу, мне никак не унять их течение. Нос заложило, дышу ртом, наверняка я выгляжу сейчас просто ужасно.
— А-а-а… Понял! — кивает он. — Ну в принципе раз в месяц, я могу потерпеть, — хмыкает снисходительно.
Мне сразу доходит его не слишком завуалированный посыл. Все тело окатывает кипятком.
— Не надо меня терпеть! — отступаю от окна, тянусь к банке, в которой стоят колючки, подаренные им мне накануне. Не чувствуя шипов дергаю их на себя, а затем припечатываю ими его прямо в грудь. — Забери свой веник и больше никогда не подходи ко мне. Понял?
— Хорошо… Больше не подойду, — кивает он и спрыгивает с фундамента.
Цветы падают на землю… В его удаляющуюся спину летит мелкая желтая птичка.
Глава 37
Мокрая от утренней росы трава, холодит голые ступни в бабушкиных шлепанцах. Собираю рассыпавшиеся стебли еще не увядшего чертополоха, валяющегося в траве под моим окном. Колючки впиваются в кожу и цепляются за рукава толстовки, накинутой поверх пижамы. Недалеко от соседской межи бабушка соорудила кучу из сухостоя и бурьяна, убранного с территории заднего двора. Дед Колхозника оказался прав, ничего не сгорело. Слишком сыро… Собираюсь пополнить гору веток и стеблей колючками, бросаю их наверх, один стебель цепляется за рукав, оставаясь при мне. Он отрывается с треском, острые шипы, будто бы цепляются из последних сил за меня, но я слишком решительно настроена. Как от сердца отрываю его от себя и швыряю на самый верх кучи. В груди саднит, глаза снова щиплет от соли. Последняя веточка упорно не хочет со мной расставаться, она не долетает до верхушки, сваливается вниз к моим ногам. Отрываю от нее самый пышный бутон и быстро убираю его в карман, швыряю стебель обратно, на сей раз он приземляется на самый верх.
Руки быстро исследуют пожухшую траву под моим окном. Передвигаюсь гусиным шагом стараясь, рассмотреть каждый сантиметр земли поросшей дерном.
— Да где же ты? — бормочу себе под нос.
Выпрямившись, продолжаю раздвигать траву ногой, но ничего не нахожу.
Она же яркая… Разве можно ее не заметить?
Жалобный скулеж Тома заставляет меня отвлечься от дела. Мне очень хочется подойти к сетке, но я слышу, как кто-то ходит по соседскому двору. Скорее всего это дед Колхозника. Здесь все встают с петухами, и я тоже. Слышу, как позвякивает алюминиевая миска пса. Значит дед его кормит. Голова сама оборачивается в сторону их двора.
По спине пробегает неприятный холодок. Завтрак для Тома вынес не дед, а Колхозник и сейчас он смотрит на гору сухого бурьяна, собранного вчера бабушкой, и на свой букет, который ее венчает.
Отворачиваюсь и ухожу в дом быстрым шагом так и не разыскав Твити. А собственно говоря для чего я ее ищу? Мне ничего от него не нужно! Рука сама нащупывает небольшой бугорок в кармане кофты, будто пытается удостовериться, что бутон при мне.
Его тоже выбросить нужно, — убеждаю себя я, но рука не решается нырнуть в карман.
Пусть лежит, это ведь совершенно ничего не значит…
Первое сообщение прилетает мне на подходе к школе. Это видео файл. Я намеренно его игнорирую, понимая от кого он пришел. Мирослав теперь точно не успокоится. Это запись того представления с арбалетом и это очень плохо. Не думаю, что найдется хотя бы один человек, готовый погладить меня по голове за такие фокусы. Быстро пересекаю школьный двор, ощущая, как в кармане вздрагивает телефон от еще одного смс.
Куртку в гардеробе не оставляю, я теперь ученая. Перекинув ее через предплечье поднимаюсь на второй этаж, иду в кабинет биологии, на ходу вынимая телефон из кармана.
«После первого урока, придешь в мужскую раздевалку», — написано с повелительной интонацией.
Чувствую себя марионеткой в руках маньяка. Руки моментально холодеют, в душу как приведение пробирается страх. Я даже не знаю, что страшнее последствия после обнародования данной записи или больная фантазия этого ублюдка. Даже думать боюсь, какую гадость он задумал.
В кабинет захожу не поднимая головы. Глядя себе под ноги, прохожу между рядами слушая тишину. Когда я подходила к кабинету, из класса доносились голоса. Как только я сделала шаг внутрь, голоса моментально затихли. Эта тишина повисла тяжелой свинцовой тучей под потолком. Тревога намертво въелась в мое сознание. В тот момент, когда я присаживаюсь за стол, звенит звонок. В кабинет тут же залетает биологичка. Плюхает на первую парту стопку тетрадей.
— Люба, раздай! Здравствуйте, ребята! — она тут же поворачивается к доске и начинает размашисто писать мелом тему урока.
Сорокина послушно поднимается с места и начинает расхаживать по классу раздавая одноклассникам тетради для лабораторных работ.
— Так! Внимание на доску! Сейчас я вкратце поясню вам задание. Работа большая, но вы должны управиться за один урок…
К моей
