Драйвовый рок - Дарья Юрьевна Савельева

– А вам? – обращается ко мне официантка.

Не могу определиться, здесь кажется вкусным абсолютно все. Быстро пробежав по блюдам глазами, я захлопываю меню, отодвигаю его на край стола и с улыбкой отвечаю:

– Мне то же самое, – и пока девушка не ушла, успеваю добавить: – О! И два кофе, пожалуйста.

Официантка кивает и удаляется.

На фоне играет тихая, спокойная мелодия, за соседними столиками сидят посетители, и обрывки их разговоров доносятся до меня, но все равно кажется, что беззвучие заполняет все вокруг. Я смотрю в синие глаза Кирилла и чувствую, как сердце стучит у меня в висках. Почему я так волнуюсь?

– Мне нравится, что ты так смотришь на меня, – тихо произносит он, и уголок его губ поднимается.

Я в который раз прочищаю горло и, пытаясь побороть неловкость, заправляю волосы за уши. Отвожу взгляд и пялюсь в зал, без интереса наблюдая за посетителями и официантками.

– А я не смотрю, – невозмутимо отвечаю и тут же начинаю смеяться. Мое внимание возвращается к его лицу. Теперь Кир широко улыбается и какое-то время выдерживает мой взгляд, но в конце концов смущается и, почесав затылок, отворачивается.

Я рассматриваю пальцы, которые кажутся несколько грубыми. Он очень много занимается музыкой. Скользнув немного выше, я снова смотрю на татуировку и чуть слышно ухмыляюсь.

Даже если бы я захотела, то все равно не смогла бы забыть тот день, когда исписала его руку маркером. Интересно, что он подумал обо мне, когда все же набрал тот номер? Разозлился, не получив желаемого? Или просто посмеялся?

Ко мне призраком возвращаются те же чувства, что и тогда, в баре. Тяжесть, желание обидеть кого-то в отместку. Тот вечер стал для меня плохим задолго до встречи с Кириллом. Это уже не исправить. Но почему-то боль уходит, когда в воспоминании оказывается лишь он и его растерянность, когда я нагло залезла в передний карман его джинсов, оставляя там маркер. Это было дерзко и совсем на меня не похоже. Я была слишком зла на весь мир, мне отчаянно хотелось вылезти из собственной шкуры и хотя бы на один день стать кем-то другим.

Приходит официантка. Поставив наш заказ на стол, она прижимает поднос к груди и желает нам приятного аппетита, после чего быстро уходит.

Кирилл аккуратно берет в руки нож и вилку, принимаясь разрезать стейк. Сначала у него получается сохранять спокойствие, но, когда приходится слишком долго пилить мясо, он меняется, изображая наигранную злость и раздражение. Пока я наблюдаю за ним, мне вдруг становится так спокойно, словно знаю этого парня сто лет. Мне не хочется притворяться или казаться лучше. У меня наконец открываются глаза, и становится ясно, что Кир – настоящий, и рядом с ним хочется быть такой же. Собой.

– Распилил, – довольно говорит он, указывая на порезанный на кусочки стейк в своей тарелке. – Тебе помочь?

– Не-а, – отвечаю я, жуя. Мой стейк давно уже разрезан.

Кирилл кривится и бурчит:

– Понятно. Мне принесли старый тупой нож.

Я хихикаю, и Кир улыбается в ответ. Пока он пробует еду, пытаюсь придумать какой-нибудь вопрос или тему, на которую мы можем непринужденно поболтать.

– Так ты… – невнятно начинаю я, – готов к экзаменам?

– Всегда готов, – стрельнув глазами, отвечает Кирилл. Звучит странно. Допускаю мысль, что он опять думает о чем-то другом. Пошляк. Я опускаю взгляд в тарелку и смущенно улыбаюсь.

– На самом деле я никогда особо не готовлюсь, – внезапно продолжает он развивать тему. – Мне кажется, я везучий.

– Неужели? – хмыкаю я.

– А как еще объяснить тот факт, что меня еще не отчислили? – довольно улыбается он. – Сессии у меня все закрыты.

Немного помолчав, добавляет:

– Я, конечно, кое-что все равно почитаю, но не вижу смысла зубрить то, что удачно пропустил еще с осени. Было не до лекций на тот момент.

Интересно. Я прищуриваюсь и спрашиваю:

– А до чего тебе было дело?

Кирилл пристально смотрит на меня. Понятия не имею, о чем он думает в этот момент. Облизнув губы, он отводит взгляд.

– До группы. Я плотно занимаюсь музыкой, пишу тексты. Для меня Rush – все. Конечно, порой я веду себя как псих и подвожу парней тем, что сдвигаю репетиции, потому что не в состоянии утихомирить самого себя… и все же я стараюсь. Иногда нелегко отбросить чувства в сторону, забыть о них на время и просто делать свое дело. А иногда эти самые чувства, наоборот, помогают создать что-то новое…

Я задерживаю дыхание. Есть в его словах нечто, что трогает за душу. Мне хочется знать, какие примеры он может привести, но спрашивать боюсь. Очевидно, без любовных переживаний тут не обошлось. Не желаю вдаваться в подробности его отношений. И тем более говорить о девушке, повлиявшей на его творчество, если таковая имеется.

Кирилл уплетает свой стейк, я наблюдаю за ним время от времени, то и дело расплываясь в улыбке. Кир такой забавный. И одновременно милый… и простой.

Закончив с едой, Кирилл допивает кофе. Какое-то время он смотрит на букет роз, который подарил мне. А потом решает спросить:

– Твои последние соревнования прошли успешно, да?

Я замираю, задерживая на несколько секунд глоток кофе у себя во рту. И киваю.

– Тебе платят стипендию за то, что ты отстаиваешь честь университета?

– Что? – хихикаю я. – Нет. Максимум, что мне могут предложить, – это закрыть глаза на некоторые пропуски и поставить по паре предметов «автоматы». Я плаваю, потому что безумно люблю это.

– Заметно. В воде ты как акула.

Я застенчиво улыбаюсь. Такой комплимент всегда приятно слышать. Но половина этой похвалы принадлежит не мне.

– Спасибо. Это все благодаря моей маме. Она очень рано научила меня плавать, а потом, будто поняв, чем я хочу заниматься всю жизнь, отдала в секцию.

– Здорово, когда родители поддерживают увлечения своих детей, – с долей грусти замечает он. – Передай своей маме от меня большой респект.

Опустив глаза на кружку, стоящую передо мной на столе, я начинаю обводить пальцем ободок.

– Обязательно передала бы, но, к сожалению, не могу. Она умерла от диабета, когда мне было девять.

Кирилл от удивления приоткрывает рот и в смятении отводит от меня взгляд.

– Извини, – произносит он, но я спешу улыбнуться, давая ему понять, что все в порядке.

Немного помолчав, он продолжает:

– На концерте ты ведь была с отцом?

Киваю, не поднимая на Кира глаз. В мыслях вспыхивает сцена, где он в ярости пытается разбить свою гитару. Знаю, Кирилл разозлился на Диму и на то, что