сливочной поливкой, как кулич; громко хмыкает, посмеивается, вращает и как нечто нехорошее, вызывающее подозрение, показывает мне.
— Есть возражения по этому пункту? — скашивая куда-то в противоположную сторону свой взгляд, шиплю.
— Никаких. Просто…
По-бабски, да? Мило и слишком щепетильно, где-то даже мнительно? Увы, увы, увы…
Прищуриваюсь и приподнимаю верхнюю губу:
— Положи назад, — разглядывая Егора исподлобья, через зубы говорю.
— Без проблем. Не кипятись…
Меня раскрыли! Вот, бл, пиздец! Я грешник, лиходей, жестокий человек, а по отдельным вечерам — бесконтрольная обжора. Люблю кусочничать на ночь глядя, после третьего приема таблетированной отравы, которую с оголтелым рвением в глазах и сердце, от всей своей души проталкиваю внутрь себя.
— Дай характеристику на каждого. Велихов, будь же человеком.
Характеристику? На хрена? Чтобы производство возобновить? Что за…
— Я уже все рассказал.
— С кем можно замутить, например?
— Чего? — выпучиваюсь на Мантурова.
— Ну-у-у, познакомиться поближе. Я ведь правильно понял…
Да ни хрена он, видимо, не понял — идиот!
— Это друзья детства, Егорыч. Девчонки — сестры друг другу, их отцы — родные братья. Мой батя, когда погружается в воспоминания, что называется — по волнам своей незатыкающейся памяти, посмеивается, рассказывая о том, как Смирновы новорожденных девок из родильни судьбоносно приносили в дом и имена им пафосно давали. Так, по всей видимости, гордились тем, что под покровом ночи с женами в постели натворили. Дедушка этих мелких сучек с каждым разом шире раскрывал свой рот, хотя на Тузике с незавидной участью все-таки смирился. Как говорится, ничего тут не попишешь, буду баловать девчонок, раз внуками другого пола до сей поры никак не обзаведусь.
— Тузик? — он громко прыскает. — А что это значит? — я прохожу вперед, протягиваю карточку к терминалу, активирую ее и жду, пока мой товарищ, спутник и любопытный черт выложит на ленту содержимое нашей тележки, а вместо этого он языком неторопливо чешет. — Странное имя для девушки? Не находишь?
— Ты не мог бы ускориться, любезный? — размахиваю рукой, подгоняя его.
— Тихо-тихо, не торопи меня, — Мантуров оглядывается назад. — Все равно возле кассы самообслуживания толпы нет. Цивилизация не для всех. Народ не видит дальше своего носа и по старинке требует внимания кассира. Давно их матом никто не крыл…
— Ее зовут Антония, — тихо говорю.
— Антонина?
— Нет, — шиплю и раздражаюсь его странной глухотой. — А-н-т-о-н-и-я! — по буквам, довольно четко, с вычурной артикуляцией произношу, растягивая на каждой букве рот. — Помой уши, друг. Она в каком-то там поколении горячая кубинка, поэтому и имя с приветом, впрочем, как и его хозяйка. Самая младшая Смирнова, как говорят, не чистых кровей. Помесь с родословным браком. Двортерьер — результат смешения отличного кобеля и нечистокровной суки.
— То есть мужик породный?
— Угу.
— Есть в ней что-то, что могло бы заинтересовать, например, меня? — поднимает голову и чего-то ждет.
Моего ответа? Ну что ж! Сейчас я дружбана пренеприятно огорчу или огорошу.
— По мне, у Тонечки кроме хватки и деловой жилки в дебетовой колонке сплошная пустота. Позиций много не закрытых.
— Симпатичная?
Устал, ей-богу, повторять:
— На морду ничего!
Ничего хорошего — об этом предусмотрительно промолчу. Вероятно, поэтому у бестии такой бешеный темперамент и шустрый на колкости язычок. Она южанка! Что с нее взять, кроме космической, почти неуправляемой, скорости и сильного давления кровяного потока?
— Кубинка?
— Мать Тони — Евгения, жена Сергея, наполовину кубинка. Евгения — вариант ее имени исключительно для нас, для русскоговорящих, для представителей всего славянского племени, а так, вообще говоря, по паспорту, я думаю и почти уверен, что она Эухения Смирнова.
— Чего-о-о-о? — он прыскает и тут же прикрывает рот тыльной стороной своей ладони. — Прости, ты серьезно?
Вполне! Красивое имя, между прочим. Эухения и Антония…
— Так я дорасскажу, если ты не возражаешь? — опираюсь ладонью о край транспортера.
— Будь любезен, — он распрямляется и громко выдыхает. — Все!
По детству, когда с трудом давались отдельные буквы алфавита, мы шутливо нарекли Нию Тузиком. Ее родители подзывали мелочь, выкрикивая:
«Тосик, Тосечка, Тонечка!»;
а мы с младшим Сашкой и Ильей, старшим двоюродным братом, немного подстроили имечко блаженной и подогнали под свой стандарт. Так она стала Тузиком, а со временем — мелким щенком, а в отдельные эпизоды — когда особо раздражала и бесила — мы называли младшую Смирнову шавкой или шавочкой. Ласково, конечно, но все-таки голосом транслировали легкую издевку, когда вглядывались в ее сияющие нескрываемым негодованием мерзкие глазенки. Такая себе злобная чихуахуа, йоркшир-терьер или мохнатая мальтипу — но без розовых бантиков на челке. Антония Смирнова — мелкая, но сторожевая, охранная собака, хотя временами выступает в роли псины-компаньона. Не могу припомнить эпизоды, в которых бы эта бестия не вызывала бурю негодования и не раздражала меня. Поэтому…
— Высокие отношения, Велихов! Весьма! Чрезвычайно галантные, такой, знаешь, огромный почет, уважение и, — приставляет указательный палец к своему рту, подушечкой похлопывает по верхней губе, словно подбирает соответствующее определение, — сквозящая из всех щелей уверенная неприязнь к девчонке, с который ты с детства знаком. Видимо, сильно насолила? Что она из себя вообще представляет?
Ничего особенного! Невысокий рост, остриженность, словно девка тифозную хворь на своих тонких ножках перенесла — многократно и с большими осложнениями, и разноцветные глаза, от взгляда которых у ближайшего окружения временами стынет кровь. У Смирновой хорошо подвешен язык — снимаю шляпу, достойное образование — аттестат о среднем точно есть, плюс множество увлечений и занятий. Ей стабильности и постоянства не достает. Про таких, как она, говорят: «Ветер в поле»! Чрезвычайно и легко увлекающаяся натура, но она ведь дама, ей позволительны перепады настроения и ветреность натуры. Пусть божьим одуванчиком по миру идет…
— Ходили слухи, что Антония — ведьма, Мантуров. Так нас ее бабушка пугала, когда мы перегибали палку и доставали девку до кишок. Мол, у них в роду была очень диковинная женщина: то ли прабабка, то ли прапрабабка, которая обладала жуткими способностями.
— Интересно-интересно! Какими же? Гадалка, чародейка, ведунья, карга с претензией? Что та бабушка умела?
Мужиков привязывать к себе цепями, а затем
