так и не удалось с ней пообщаться. Каждый раз, когда я хотела заговорить, мне становилось неловко. Что я могла сказать? «Привет, у тебя нет мамы? У меня тоже. Давай дружить» или «Я слышала, как ты плакала в туалете. Давай поговорим об этом» – все не то. А завести разговор обычным образом казалось неуместным, учитывая, что у меня была такая возможность, но я дала понять, что мне это неинтересно.
– Можешь сегодня уделить мне полчаса для репетиции? – спросил ты на большой перемене.
Мы обедали в спортзале, потому что согласно уставу обеденные зоны делились по половой принадлежности (я не знаю, как это объяснить). Я взяла морковный сок в компанию к тостам с сыром и ветчиной, которые приготовила Джейн. Ты предпочел более скромную трапезу: яблоко, банан и минеральную воду.
Я не ответила на вопрос, лишь усмехнулась твоему выбору. Раньше ты всегда ел нормально.
– Ты что, на диете?
– Нет, но чем ближе пьеса, тем больше воротит от мяса. Даже от запаха тошнит. – Ты открыл бутылку с водой. – Так что, поможешь?
– Помогу, но… разве ты должен репетировать не на сцене с Синтией?
– Я бы с радостью, да только она не появляется. Прикли на нее ужасно зол, хоть ничего пока не говорит. Думаю, если так продолжится, он ее выставит.
– Ну, это вряд ли, – хмыкнула я, решив опять умолчать о случившемся в туалете. – Осталась всего неделя. Никто не успеет подготовиться в такой короткий срок, кроме нее.
– Он сам виноват, – заявил ты, с аппетитом откусывая яблоко.
– Прикли, что ли?
– Да, он ее позвал. Даже без прослушивания, – сказал ты с полунабитым ртом, одновременно пытаясь прожевать. – Раньше она действительно хорошо играла и костюмы отличные шила. Но не теперь…
– Почему?
– А ты как думаешь? Она… – Ты подался вперед, понизив голос до шепота, хотя рядом никого не было: – После смерти матери она нестабильна.
– То есть ты тоже считаешь, что она сумасшедшая? – тоже шепотом спросила я с некой обидой.
– Нет, – уже в полный голос ответил ты, – нестабильная – значит переменчивая, а не слетевшая с катушек.
– Я тоже переменчивая.
Ты покачал головой.
– На твои обещания можно положиться, на ее – нет.
Я призадумалась. Хоть я и не знала Синтию, но, судя по первому впечатлению, она не показалась безответственной. Она была воодушевлена пьесой, когда вывесили списки. Вряд ли она так просто отказалась бы от всего. На то имелась причина. А учитывая то, что я видела, точнее, слышала в туалете, у Синтии явно все шло не так уж гладко, и дело заключалось вовсе не в ее переменчивости.
23
– С ума сойти. – Ты сидел, обхватив голову руками.
Прикли только что сказал всем задействованным в пьесе, что Синтия заболела и не сможет играть в четверг.
Я сидела рядом в точно таком же кресле. По залу прошелся шепот.
– Я так и знал, что ничего не выйдет.
– Еще ничего не решено, – возразила я.
– У нас осталось три дня, – зло отозвался ты. – Прости, я просто на нервах из-за всего этого.
Я понимала, что никто не согласится заменить Синтию, учитывая ничтожное время, оставшееся на подготовку, а взгляд Прикли в мою сторону заранее давал понять, кем именно ее заменят.
– Вёрстайл! – Прикли спускался со сцены, подзывая меня пальцем. – На пару слов.
Мне даже не нужно было с ним говорить, чтобы понять, о чем он собирался просить.
– Думаю, ты все понимаешь, – начал он, смотря в зал, где группками сидели актеры и остальные ребята, помогающие с реквизитом.
Я неловко кивнула. Он снисходительно взглянул на меня.
– Справишься?
Я промолчала. Все были такими подавленными. Эта пьеса успела стать для них слишком важной.
– Поставлю отлично за сочинение по «Гамлету», – предложил он деловито.
– Вот так просто?
– Соглашайся, Вёрстайл, пока я не передумал. – Он, как и остальные, был на взводе.
Я чуть призадумалась.
– И освободите от работы в доме престарелых.
Его брови поползли вверх то ли от удивления, то ли от моей наглости.
– Ты со мной торгуешься?
– Ничего личного, просто бизнес.
– Будешь работать один день вместо двух.
Я поморщилась, сузив глаза, будто обдумывая. На самом же деле я бы согласилась без всяких наград и поблажек, лишь бы ты не сидел, вот так вот схватившись за голову.
Прикли выжидающе глядел на меня.
– Хорошо, – ответила я.
Он кивнул, оставшись таким же непроницаемо серьезным, словно ничего особенного не произошло.
В тот день я впервые поднялась на сцену.
24
Впервые у дома Милитантов я оказалась не совсем с личным визитом, скорее с деловым: мне нужно было забрать у Синтии платье Офелии. Я заявилась без предварительного звонка. В конце концов, это не заняло бы более минуты.
Пройдя через уютный дворик по мощеной тропинке, я поднялась на крыльцо и постучала в дверь огромным кольцом, закрепленным на ней. Открыли не сразу. Я начала было волноваться, но тут дверь медленно поползла в сторону дома. За ней виднелась темная голова и круглый глаз. Это был Том, брат Синтии. Насколько я знала, он был ровесником Пита, однако не выглядел на десять лет, скорее на тринадцать, если не больше. А все из-за довольно высокого роста для мальчика его возраста, серьезного тона голоса и не по-детски мудрого взгляда. Он совсем не походил ни на Синтию, ни на мистера Милитанта. Лицо Тома обрамляли каштановые волосы, из-под рваной не слишком густой челки глядели на всех мудрые темно-серые глаза с чуть опущенными веками почти без ресниц. Казалось, лет через двадцать в нем не изменится ничего, кроме роста.
– Привет. А Синтия дома?
– Да, но она не принимает гостей.
– Я не гость, – буркнула я, вламываясь в дом. Он не смог меня не впустить. – Я играю вместо нее в пьесе, и мне нужно забрать платье.
Он покосился наверх, ответив:
– Я скажу ей. – Он ушел на второй этаж, поднявшись по полукруглой лестнице.
Их дом не походил на наш с привычной планировкой. Под потолком висела огромная шикарная люстра. Такие обычно показывают в исторических и художественных фильмах, в залах, где проходят балы. Широкая полукруглая лестница была гораздо выше, чем у нас дома. Наверху перила переходили из лестницы в пол, делая коридор на втором этаже похожим на удлиненный балкон. Благодаря стенам в светлых тонах комната казалась еще больше. Справа находилась дверь в кухню, слева – в гостиную. Я мысленно отметила масштаб дома и поразилась до скрипа начищенным поверхностям пола и мебели.
Том спустился через минуту с платьем в руках, которое ему было неудобно нести из-за длины в пол. Он молча передал
