поднимает глаза и видит меня. Её взгляд не меняется. Она не ищет поддержки. Она просто констатирует факт моего присутствия.
Я делаю два шага вперёд.
— Элеонора, у вас есть вопросы к регламенту? — мой голос звучит тихо, но так, что у неё вздрагивают плечи.
— Н-нет, Александр Валентинович, всё ясно…
— Отлично. Тогда займитесь своей работой. А Полянская пусть занимается своей. И чтобы таких публичных разборок больше не было. Это непрофессионально.
Эллочка, пунцовая, шмыгает к своему столу. Мария спокойно берет документы и направляется в свой кабинет. Я обгоняю ее и бросаю, не глядя:
— Жду концепт к среде, Полянская.
— Успеем, — слышу я в ответ. В её голосе — лёгкая, едва уловимая ирония. Как будто она говорит: «Справлюсь и без ваших подсказок».
Вернувшись в кабинет, я смотрю на её профиль за стеклом. Она уже углубилась в работу. Ни тени триумфа после унижения Эллочки. Ни намёка на то, что сегодня понедельник после нашего свидания.
Она вернулась. Не в «идеальную жену». В себя. Сильную, умную, неуязвимую. И я поймал себя на мысли, что смотреть на это — лучшее начало недели. Даже лучше, чем подписать контракт на десять миллионов.
Пари? Оно где-то там, на горизонте. Но сейчас, глядя на то, как она стирает в порошок мою секретаршу одной цитатой из регламента, мне на него плевать. Есть дела поважнее. Например, убедиться, что к 20 марта она организует праздник, который запомнят все. И чтобы на этом празднике она была рядом. Не как сотрудник. Как… да кто угодно. Как та женщина, которая не боится сказать мне «нет» и поставить на место любого идиота.
Я включаю компьютер. Рабочий день в разгаре. А впереди — целая рабочая неделя, каждый день не близко, но рядом с ней. И я, чёрт возьми, этому рад.
Глава 42. Мария
Прошла неделя после ужина с Александром. Но это не просто семь дней. Это сдвиг тектонических плит в моей вселенной.
Мы не обсуждаем тот ужин. Не говорим о чувствах. Но между нами теперь есть… договорённость. Молчаливая, как поправка к уставу. На работе это проявляется в мелочах. В его взгляде, который задерживается на мне на секунду дольше. В лёгких перепалках по поводу цифр, которые теперь напоминают не дуэль, а парный танец.
Утром заходит ко мне в кабинет с необычно озабоченным видом.
— Полянская, вопрос не по работе. Алисе скоро пятнадцать. Что сейчас дарят девчонкам в этом возрасте? Не украшения. Что-то… чтобы запомнилось.
Я удивленно поднимаю глаза. Он советуется. Со мной. О подарке для дочери.
— Опыт, — говорю, не задумываясь. — Не вещь. Полёт на параплане с инструктором, мастер-класс по гончарному делу, сертификат в студию цифрового искусства. Что-то, что даст эмоции и новый навык.
Он смотрит на меня, и в его глазах что-то вроде уважительного изумления. Как будто я только что решила сложнейшую бизнес-задачу.
— Параплан… — он проводит рукой по подбородку. — Боюсь, её мать меня убьёт. Но идея с мастер-классом… Спасибо. Жду вас в переговорной с недельным отчетом.
И уходит, оставив меня с тёплым чувством внутри. Он доверяет моему мнению в чём-то личном. Это дороже любых комплиментов.
Мы сидим в переговорке, смотрим на один планшет. Он сидит так близко, что его плечо почти касается моего. Я пытаюсь сосредоточиться на цифрах, но всё моё внимание — на точке контакта. Сквозь рукав пиджака и тонкую ткань моего платья я чувствую твёрдую мышцу его плеча, его тепло. Оно обжигает.
Он что-то говорит низким, сосредоточенным голосом, водя пальцем по экрану. Его рука — большая, с чёткими суставами и лёгкой тенью тёмных волос на запястье. Я смотрю на эту руку и представляю ее на своем теле. Тяжелую, властную. От этой мысли перехватывает дыхание.
Он чувствует мой взгляд, поворачивается. Наши лица оказываются в сантиметрах друг от друга. Я вижу каждую ресницу, золотистые искорки в карих глазах, жёсткую линию скулы. Чувствую его дыхание на своих губах. Время останавливается. В воздухе висит невысказанный вопрос и такой мощный заряд притяжения, что кажется, стоит мне чуть наклониться вперёд — и всё случится само.
Я вижу, как его взгляд туманится, зрачки расширяются. Он тоже это чувствует. Этот магнит. Он первым отводит глаза, резко откидывается на спинку стула, проводя рукой по лицу. «В общем, выводы очевидны», — говорит он хрипло, и это звучит как самое неубедительное предложение в мире. Я просто киваю, не в силах вымолвить ни слова, и чувствую, как бешено стучит сердце где-то в горле. Очевидны не выводы по отчёту. Очевидно другое: мы на краю. И следующий шаг сделает кто-то из нас. И от этого знания становится и страшно, и невероятно, головокружительно хорошо.
А ещё он помогает. Он… решает проблемы. Без пафоса. В четверг у Саши в школе сломался замок на шкафчике. Я ворчала об этом вполголоса, собирая вещи, а он, проходя мимо, бросил: «Номер школы и класс?» На следующий день Саша вернулся сияющий: «Мама, к нам дядя приходил, самый крутой мастер! Весь класс смотрел! Теперь у меня самый надёжный замок!»
И квартира. Я только пожаловалась Люське в разговоре по телефону, что в ванной течёт кран и никак не найду хорошего сантехника, а в субботу утром в дверь позвонила бригада из трёх аккуратных мужчин в униформе с логотипом какой-то элитной службы. «У вас Александр Валентинович просил провести плановый осмотр сантехники». Они не просто починили кран. Они за полдня проверили всё — от стояков до давления в трубах. И ушли, вежливо отказавшись даже от чая. Я написала ему: «Сантехники были. Спасибо». Он ответил через час: «Хорошо. А то Настя жаловалась, что вода шумит». Враньё. Настя ничего ему не говорила. Он просто… услышал.
Мы становимся близки. Душевно. Я ловлю себя на том, что делюсь с ним не только рабочими идеями, но и смешными историями о детях. Он слушает, иногда вставляет колкое замечание, но его внимание — полное. Впервые за много лет я чувствую рядом не обязанность, не груз. Чувствую… желание. Желание видеть его, слышать его голос, ловить эти редкие, почти невидимые улыбки. Это пугает и окрыляет одновременно.
И на фоне этого тихого перерождения идёт подготовка к празднику 20 марта. Я погружена в организацию с головой. Это мой проект, моя ответственность. И я наслаждаюсь каждым этапом — от выбора места (лодочная станция с панорамным видом на Москву-реку) до дегустации меню. Я делаю это не для него. Для себя. Чтобы доказать себе, что
