кресле, развалился незнакомец лет шестидесяти. И то, что он не обычный посетитель, сразу бросается в глаза.
Люди, привыкшие к власти, могут об этом даже не говорить вслух, их манера держаться, взгляд и пропитывающая всё вокруг аура силы и могущества, сигнализируют об этом самостоятельно.
— Проходите, Виктория Владимировна, — Догилев указывает мне на кресло, стоящее напротив места, занятого неизвестным, и тут же его представляет. — Это Ян Карлович Сатоев, помощник депутата госдумы и, если все сложится благоприятно, один из наших спонсоров, рассматривающих вопрос покупки аппарата для МРТ и стационарного хирургического рентгена.
Здороваемся с Сатоевым. Он неторопливо и совершенно беззастенчиво разглядывает меня. Я делаю то же самое в отношении его.
— Вы нас оставите ненадолго? — произносит гость тоном, не подразумевающим отрицательного ответа, и переводит на Евгения Захаровича такой взгляд, что тот моментально подскакивает на ноги.
— Конечно! Пойду скажу Галине Михайловне, чтобы нам всем приготовили чай.
— Лучше кофе. Черный, без сахара, — лениво поправляет его Сатоев и смотрит на меня. — А вам, Виктория?
Виктория…
Хм, ну раз без отчеств, значит, без отчеств.
— Мне тоже кофе. Черный. С одной ложкой сахара, — озвучиваю свой выбор.
Догилев кивает нам обоим и, пылая кипучим энтузиазмом, направляется к выходу.
— Всё сделаем в лучшем виде, Ян Карлович, Виктория Владимировна. Если что, я буду за дверью.
Ответа он не ждет, да и не дождался бы. Потому что мы с Сатоевым уже скрещиваем взгляды.
— Знаешь, кто я? — прищуривается родственник Кудряшки, окончательно переходя на ты.
Отрицать не собираюсь. Как и ходить вокруг да около.
— Знаю. Отец любовницы моего пока-мужа.
Хмыкает.
— Верно. Будущий тесть Анатолия.
— Поздравлять не буду, — отвечаю сходу.
— Потому что заранее не поздравляют? — выгибает Сатоев бровь.
— Потому что особо не с чем.
Услышав мою версию, Ян Карлович наклоняет голову и осматривает меня более внимательно.
— А ты занятная, Виктория.
Пожимаю плечами. Молчу. Жду, что скажет дальше. Ведь это он захотел увидеться, значит, увидел повод.
Молчит Сатоев недолго. Потом кивает каким-то своим мыслям.
— Я неплохо изучил твоего пока-мужа, Вика, — выдает он в итоге. — Если держать этого мужика в ежовых рукавицах, толк от него есть, и работать он умеет. Но это всё лирика и вопросы, которые тебя больше не должны тревожить. От тебя требуется только не ставить палки в колеса бракоразводного процесса. Он должен закончиться максимально быстро.
— Спешите? — позволяю себе намек на улыбку.
— Спешу, — соглашается он, отлично понимая, о чем я.
— Мой адвокат озвучил условия, — пожимаю плечами. — Как только раздел имущества будет согласован, я подпишу бумаги.
— А как на счет денежной компенсации без дробления клиник? — Сатоев становится предельно серьезным.
И я тоже подбираюсь.
— Проведем аудит, сделаем экспертную оценку. Я выкуплю у тебя твою часть бизнеса по рыночной цене. Обещаю, все будет честно. Я сам отец, поэтому даю слово, что твои дочери и ты получите все, что вам полагается. И потом, Виктория, ты же врач, а не бизнесмен. Зачем тебе бумажная волокита? Проще забрать деньгами.
Деньгами — да. Вариант идеальный. Но подводных камней может быть тьма. Налететь на них — раз плюнуть, как и потерять всё в один момент.
— Мне нужно посоветоваться с адвокатом, — принимаю решение.
— Советуйся, — кивает мужчина и, достав из кармана бумажный прямоугольник, протягивает мне. — Как решите, пусть Крамор со мной свяжется.
Крамор…
На губах так и вертится вопрос: откуда он знает Романа Романовича? Но озвучивать его не спешу. Уточню у своего адвоката чуть позже, когда с ним созвонюсь.
Разговор прерывает короткий стук в дверь, после чего с подносом в руках появляется секретарь, а за ее спиной главврач.
— А вот и мы, — произносит последний с улыбкой. — Ваш кофе готов.
Глава 45
ВИКТОРИЯ
Дни незаметно сменяют друг друга, жизнь продолжается.
У Ришки заканчивается учебный год и начинаются каникулы. В планах поездка в летний оздоровительный лагерь. Выбирают с подружками место и дату.
Лане назначают второе УЗИ, где им с Егором уже озвучат пол ребенка. Или не озвучат, а напишут на бумажке, как теперь часто бывает, чтобы позже в кругу близких и друзей они могли устроить гендер-пати.
Мамуля с головой окунается в дачу и рассаду. Весь вацап завален фотографиями торфяных стаканчиков с торчащими из них зелеными листочками. Как по мне, везде одно и то же, но родительница в корне не согласна, о чем сообщает, прикладывая новые и новые снимки с «различиями».
Я по десять-двенадцать часов в сутки занимаюсь любимым делом в больнице, курсирую между дочерями, чтобы не скучали в новых реалиях, и постоянно нахожусь на связи с адвокатом. Крамор посоветовал прислушаться к словам Сатоева и «забрать деньгами», поэтому теперь крутится, как белка в колесе, готовя бумаги и прочее-прочее. А еще я, как и прежде, каждый вечер не меньше часа болтаю по видеосвязи с Романом.
Последнее вызывает в душе такой яркий отклик и томление в ожидании новой «встречи», что ощущаю себя девчонкой, ей богу!
Кому скажи, не поверят, но я каждый раз готовлюсь к этим «свиданиям», как к настоящим. Выбираю симпатичную одежду, поправляю макияж, причесываюсь и даже краснею, когда мой капитан шепчет мне всякие пошлости.
В первый за долгую неделю выходной день меня будит не будильник, а звонок мобильного.
Тихо ворча под нос, что можно было бы еще спать да спать, и поминая нехорошим словом неизвестного, к трубке все же тянусь. Прищуриваюсь, пытаясь настроить резкость, и хрипло выдыхаю:
— Алло.
— Привет, Викуська! Давай, хватай Ришку подмышку и дуй к нам! — командует Галюня.
Бодрая, аж до зубовного скрежета! А на часах … снова навожу резкость… да ёжкин кот!.. всего полдевятого утра!
— Куда — к вам, Соболева? — стону, зевая во весь рот.
— На дачу, Лазовская! — передразнивает. — Мы ж неделю назад обсуждали, что надо будет шашлычки и баньку замутить. Первое июня, день защиты детей… ау, лапочка моя! Ты совсем в днях потерялась?
— Ох, точно, — припоминаю, откидываясь на подушку, и растираю глаза, которые норовят опять закрыться.
— Ну слава богу, амнезия отменяется, — фыркает Галка. — Собирайся, Вик! Я тебе даже такси сама вызову!
— Мать, ты с утра энергетик с кофе перепутала и сдуру две чашки разом жахнула? — делюсь догадкой. — Куда так рано лошадей гонишь?
— Я в отличие от некоторых спать вовремя ложусь, а не сексом по телефону с капитаном до утра занимаюсь, — отбривает моя зубастенькая подружка.
По щекам и шее мгновенно разливается жар, но губы растягиваются в блаженной улыбке. Всё именно так, как она говорит, но мне за это ну ни капельки нестыдно.
