к ней подходит Стас и, чуть пошатнувшись, со смехом осторожно уводит дочь у партнера. Я резко встаю. Чуть позже сценарием свадьбы предусмотрен танец Миланы с отцом. Но Стас решает все переиначить, и, выдохнув, я решаю — ну и черт с ним! Пусть так. Переглядываемся с Аминой и синхронно киваем распорядительнице — мол, все окей. Ведущий тут же подхватывает происходящее, комментируя танец отца и дочери, диджей меняет трек на заранее заготовленный для этого случая. И все опять хватаются за платочки…
Я успеваю перевести дыхание после танца Стаса с Миланой, когда слышу за спиной знакомый старческий, но всё ещё властный голос отца:
— Доча, а давай-ка и мы с тобой спляшем!
Растягиваю губы в притворной улыбке. Приехал, несмотря на годы и километры. Приглашая, если честно, думала, что мама будет одна… Взгляд у него мягче, чем когда-то, в молодости, но стоит ему протянуть ко мне руку — и меня передергивает. Я улыбаюсь механически, потому что кругом гости, камеры, вспышки… Послушно встаю, позволяю ему увлечь себя на середину танцпола. Он даже пахнет как раньше. Я не держу на отца зла, и давно его не боюсь, но отцовские руки — последнее место, в которое бы я пошла добровольно.
Слушаю его наставления вполуха, что-то отвечаю, как тут чья-то уверенная ладонь накрывает мою, мягко, но так властно, что отец отступает. Передо мной Хасан. И всё, что только секундой назад казалось невыносимым, забывается тут же. На миг в блаженстве прикрываю глаза.
— Как ты понял?
— А как ты все понимаешь?
Он ведёт меня бережно, но уверенно. Нет сомнений, именно так этот мужчина поведет меня и по жизни. Дай только пережить развод и его последствия… Дай только пережить!
Хасан незаметно поглаживает кончиками пальцев мою поясницу, разгоняя напряжение, сковавшее тело.
— Сложное детство?
— Как у всех. Не хочу это обсуждать сегодня.
Музыка в моем восприятии становится гораздо тише, так же, как и все остальные звуки. Я слышу только ровный ритм шагов Хасана и чувствую тепло его руки у себя на спине. Кажется, я действительно впервые танцую по-настоящему: позволяю партнеру вести. И от этого накрывает волной — щемящей, сладкой, такой, от которой хочется плакать и смеяться одновременно.
— Моя любимая сильная девочка…
— Я устала быть сильной, — срывается с моих губ.
Хасан поворачивает меня волчком, так что я почти касаюсь его щеки своей. И отвечает не сразу, будто взвешивает каждое слово:
— Тогда позволь мне быть сильным за тебя.
Я замираю. Мне кажется, что важнее слов я в жизни не слышала.
Танец заканчивается слишком быстро. Я совершенно к этому не готова. Хасан же вынужден меня отпустить… И только кончики пальцев задерживается у моего запястья. Я делаю вид, что ничего не заметила, хотя сердце бьётся так, будто вот-вот вывалится мне под ноги.
Из толпы ко мне пробивается Ольга, сияющая, с бокалом шампанского. Она что-то говорит — про торт, про гостей, про музыку — в ответ машинально киваю, благодарная, что она помогла разрядить атмосферу.
Свадьба к этому времени набирает обороты. Звон бокалов, трогательные тосты, смех, вспышки камер… Восточные мелодии сменяют европейские хиты. Лезгинку — медленные танцы.
Милана с Адилем принимают поздравления, едва успевая обнимать родственников и друзей. Их лица сияют, и я ловлю себя на мысли, что в них нет ни капли усталости — только радость, такая искренняя, что ею невозможно не заразиться.
И тут ведущий громко объявляет:
— А сейчас — самый волнительный момент! Девушки, выходите в центр зала. Пришла пора бросать букет!
Все смеются, подталкивают друг друга, кто-то визжит, кто-то краснеет. Милана отходит к центру, прижимая к себе кукольный зелено-белый букет.
— Раз… два… три! — крик ведущего заглушает музыку.
Милана делает вид, что замахивается, но не бросает. Девушки разочарованно стонут. Еще раз — то же самое. И только на третий дочь действительно отпускает букет. Он летит дугой, высоко, красиво. Девушки тянутся руками, но в последний момент кто-то спотыкается, кто-то отшатывается, и цветы, перелетев всех девчонок, падают прямиком мне в руки.
Зал взрывается смехом и аплодисментами. Я стою с букетом, прижимая его к груди, и чувствую, как щеки заливает румянец.
Поднимаю глаза — и встречаю смеющийся взгляд Хасана.
Глава 25
Алла
— Что ты делаешь?
— Звоню Милане!
Стрелой бросаюсь к Стасу, чтобы забрать у него телефон.
— Совсем спятил?! Не смей портить дочери медовый месяц!
— Кто-то должен привести тебя в чувство, — рычит Дементьев, вытягивая руку над головой. Стас высок, я прыгаю вокруг него как дрессированная обезьяна, но все безрезультатно.
— Я все равно с тобой разведусь! Зачем ты это делаешь? Зачем впутываешь Милку? Ну, будь ты мужиком, а!
— А до этого я кем был, по-твоему?! — выходит из себя Стас.
В последний момент осекаюсь, прикусываю язык. Когда все настолько накалено, велик риск сказать то, о чем будешь потом жалеть. Лучше остановиться. Откинув от лица волосы, перевожу растерянный взгляд на лежащие на полу чемоданы. Я решила, что будет честно оставить Стасу квартиру, несмотря на то, что к ее покупке он не имеет никакого, блин, отношения. Но Дементьев, похоже, не оценил жеста. А может, он так напуган моим уходом, что просто не способен мыслить трезво.
— Послушай, Стас… Ну зачем ты все усложняешь?
И правда. Мы же не враги. И он не чудовище. Просто мужик, который привык во всем на меня опираться. Понятно, что сейчас его мир качается. Смотрю в его больные, сумасшедшие совершенно глаза, и кулаки сжимаю в бессилии. Господи, ну почему так? Я же не хотела причинять ему боль! Мне же от его боли самой тошно… Потому что он — огромная часть меня!
Вот не надо было… Не надо было оттягивать этот момент, закрывать глаза, подстраиваться, годами уговаривать себя, что мы справимся, и всё можно починить, если потерпеть или приложить чуть больше усилий. Потому что годы складывались в десятилетия, а мы только сильнее привыкали друг к другу.
Я ведь не раз представляла себе, как это будет. Надеялась, что мы сядем за стол, спокойно поговорим, признаем очевидное — и разойдёмся по-человечески. Но жизнь, как всегда, решила иначе. Уходить никогда не бывает просто.
— Алла… — Стас смотрит так, будто я вот-вот исчезну прямо у него на глазах. — Ну, ты хотя бы скажи, что на тебя нашло, а? Чем я тебя разочаровал? Что, блядь, не так-то! Ты без меня не сможешь!
В груди что-то болезненно дёргается. Конечно, смогу. Я давно живу
