что необходима еще одна операция».
Я уже собиралась достать деньги из кошелька, но тут меня догнал Пакстон.
— Спрячь свою поясную сумку, — сказал он с улыбкой.
Это была его первая улыбка с тех пор, как мы покинули Рим.
— Я сама в состоянии за себя заплатить, — возразила я.
Не позволю ему покупать мне подарки. Я и так слишком многим ему обязана.
Мы встретились взглядами, и в напряжении, нарастающем между нами, явственно ощущалась борьба характеров.
— Хорошо, — все-таки уступил он. — Но ты заплатишь не полную цену.
— Цена указана на наклейке, Пакс.
— Половина удовольствия от покупки — это торг, — сказал он. — От нас, кстати, ждут, что мы будем торговаться.
Я закатила глаза, но промолчала, когда Пакстон начал торговаться с владельцем киоска. Мы потеряли кучу времени, но он сбил цену на чайник больше чем наполовину.
— Спасибо, — сказала я, убирая покупку в свой маленький рюкзак.
— Не за что, — ответил Пакстон.
Мы прошлись по главным рядам, потом свернули в какой-то узкий проход к маленьким прилавкам, углубившись в запутанный лабиринт шумного восточного рынка. С каждым шагом напряжение между нами становилось все более ощутимым. Кажется, протяни руку — и его можно будет поддеть пальцем, как гитарную струну.
Теперь так будет всегда?
Может, Пакстон решил, что между нами все кончено?
Эта мысль ранила сильнее, чем я ожидала.
— Приятно выбраться с корабля в город, — сказал он, прерывая наше неловкое молчание.
— Да, — ответила я.
— Обидно, что мы упустили возможность потренироваться на суперрампе. С другой стороны, отдохнуть перед новыми тренировками на мотоцикле тоже полезно. Все-таки трюк непростой.
Я застыла на месте, и Пакстон обернулся ко мне:
— Ты чего?
— Ты продолжишь тренироваться?
— Конечно.
— Что значит «конечно»? Как будто это само собой разумеется. Как будто ты даже и не рассматриваешь возможность остановиться, подумать о том, что ты чуть не разбился, и переосмыслить свой выбор.
— Лия, со мной ничего не случилось. — Он шагнул ко мне, и я отступила назад.
— Да неужели? Потому что я была там и все видела. Я видела, как ты упал. Видела, как ты упал с мотоцикла и как мотоцикл упал на тебя.
— Я постоянно рискую жизнью, изо дня в день. Это то, чем я занимаюсь. Это то, кто я есть. Именно так я сделал себе имя.
— Даже если тебя это убьет?
Он покачал головой:
— Но ведь не убило.
— Пока не убило! Ты еще даже не вылечился до конца, а уже готов снова усесться на мотоцикл и отрабатывать сальто назад.
— Вперед, — поправил он. — В Риме мы делали сальто назад, но я хочу выполнить сальто вперед. Тройное сальто вперед, такого раньше никто не делал. В Риме нет подходящего трамплина.
Я на секунду открыла рот и тут же захлопнула его так, что у меня клацнули зубы.
— Ты чуть не погиб, делая сальто назад, которое… если я хоть чуть-чуть разбираюсь в физике… выполнить проще, чем сальто вперед, но ты все равно собираешься продолжать?
— Если ты думаешь, что я чуть не погиб, то нам, наверное, стоит поговорить о твоем понимании смерти.
Из моей тщательно возведенной стены выпал кирпичик.
— Я с ней знакома гораздо ближе, чем ты! — крикнула я.
Нет, не кирпичик, а целый ряд кирпичей.
— Потому что у нас не сработали тормоза на зиплайне? Это была детская авария по сравнению с тем, что я видел… что пережил сам.
Я сжала кулаки с такой силой, что ногти впились в ладони.
— Как было в Риме? Ты же не станешь мне говорить, что ничего не случилось, когда у тебя два поврежденных тормозных узла и треснувший не в том месте нагрудник. Ты не до такой степени глупый.
Пакстон прищурился:
— По-твоему, доверие к друзьям — это глупость?
— Ты серьезно так определяешь доверие?
— Да. — Он наступал на меня, а я пятилась, пока не уперлась спиной в каменную стену. — Есть люди, которым ты веришь на сто процентов.
— Слепо и безоговорочно?
Он снова прищурился:
— Некоторых из этих людей я знаю всю жизнь. И готов принять пулю за любого из них.
— А они — за тебя?
— Да, — сказал он без малейших раздумий.
— Откуда такая уверенность, когда у тебя есть доказательства обратного? Ты так и будешь всем верить и ждать, пока кто-нибудь не сотворит что-то такое, что тебя точно убьет?
— Я не жду, что ты поймешь. — Его взгляд стал ледяным, что лишь распалило мой гнев.
— Почему? Потому что я не хочу рисковать своей жизнью ради острых ощущений? Потому что я думаю, что необязательно делать что-то невероятное, чтобы быть интересной? Я ничего не пойму, потому что я лучше проведу вечер за фильмом с «Нетфликс», чем помчусь сломя голову на мотоцикле, просто чтобы посмотреть, сумею ли я обогнать всех соперников и прийти к финишу первой?
— Вообще-то, я не участвую в гонках. — Он покачал головой. — Ты не поймешь, потому что живешь в пузыре, который сама же себе создала. Ты видишь, сколько всего интересного происходит вокруг, но предпочитаешь наблюдать со стороны, потому что считаешь, что так безопаснее.
— Так действительно безопаснее! — крикнула я.
Слишком близко. Он подошел слишком близко.
— Есть разница между тем, чтобы существовать и чтобы жить. Я живу. Каждый день. Я бросаю вызов всему, даже закону всемирного тяготения.
— Потому что тебе нравится, когда тобой восхищаются, — сказала я.
— Да, ты угадала. Все ради славы. — Его голос так и сочился сарказмом. — На самом деле главное — выполнить трюк. Сделать что-то такое, чего никто раньше не делал. Нарушить все установленные границы, даже границы собственного тела, потому что правила диктую я. Сам решаю, что можно и что нельзя. И это весело, если честно.
— Весело…
Он придвинулся еще ближе ко мне.
— Да, весело. И тебе будет весело, если ты выйдешь из своего пузыря и хоть чуть-чуть дашь себе волю. Может быть, наденешь шорты.
Я вздрогнула.
— Ну ты и сволочь!
Он ухмыльнулся:
— Меня и похуже называли.
— С учетом того, скольких девушек ты бросил, не сомневаюсь.
— Каждая, кто ложилась со мной в постель, знала, на что идет.
Я попыталась сглотнуть огромный ком боли, застрявший в горле.
— И ты удивляешься, почему мне так трудно тебе доверять.
Плечи Пакса поникли, и он шагнул назад.
— Значит, вот мы о чем.
— А есть «мы»? — спросила я, разом утратив весь боевой задор.
— Мне казалось, что да. Но, видишь ли, между нами есть разница. Я увидел тебя и захотел. Поговорил с тобой, и ты мне понравилась. Ощутил связь между нами и решил действовать. А
