Я решил сохранить проект в бюджете.
— Без маминой подписи.
— Её подпись не требовалась на техническом решении.
— Тогда зачем ты просил её подписать письмо задним числом?
Виктор замер.
— Кто тебе это сказал?
— В папке был лист с февральской датой и пустым местом для подписи.
— Это проект документа.
— С датой, когда мама ещё работала здесь.
— Потому что принцип обсуждался раньше.
— Она не соглашалась.
— Она не возражала против самого принципа замены.
— Она трижды написала, что нельзя заказывать без расчёта.
Виктор встал и подошёл к окну.
— Я не хочу обсуждать с тобой свою работу так, будто нахожусь на допросе.
— Тогда не нужно было поручать мне собирать документы.
— Я поручил подготовить объективную историю, а ты составила обвинительное заключение.
— Я ничего не писала от себя.
— Именно поэтому последовательность создаёт нужное впечатление.
Дарья смотрела на отца и впервые видела в нём не человека, который знает больше, а человека, которому не нравится порядок фактов.
— Какое впечатление правильное? — спросила она.
— Что система была выбрана на основании профессиональных рекомендаций, после чего возникла необходимость уточнить отдельные параметры.
— После заказа.
— Это нормальная практика.
— После начала монтажа.
— Подготовительных работ.
— Почему ты всё время меняешь слова?
Виктор обернулся.
— Потому что слова имеют значение.
— Тогда почему, когда пишут, что мама остановила стройку из мести, ты не уточняешь слова?
Он отвёл взгляд.
Дарья продолжила:
— Она остановила только новую систему на спорных участках. Потому что расчёта не было. Проверка показала, что крепления нужно менять.
— Я знаю результаты проверки.
— Тогда почему Алиса пишет о личном конфликте?
— Алиса не инженер.
— Но ты инженерный результат знаешь.
— Я архитектор.
— И генеральный директор.
— Именно поэтому обязан думать не об одном расчёте.
Дарья подошла к столу.
— Папа, зачем ты вообще выбрал эту систему?
— Я объяснил.
— Ради бюджета?
— Да.
— Или потому что после маминого ухода тебе нужно было доказать, что её возражения не имели значения?
Он резко посмотрел на дочь.
— Осторожнее.
— Почему?
— Потому что ты переходишь границу.
— Какую?
— Между работой и семьёй.
Дарья почти рассмеялась.
— Ты сам поручил дочери разбирать документы проекта, на котором работа матери стала частью вашего развода.
— Я считал, что ты способна остаться профессионалом.
— Профессионал должен убрать неудобные письма?
— Профессионал должен понимать контекст.
— Я поняла.
— Нет. Ты выбрала сторону.
— Я выбрала ничего не удалять.
— Это одно и то же.
Дарья покачала головой.
— Вот почему мама ушла.
Слова прозвучали тихо.
Виктор будто не сразу их понял.
— Не говори о том, чего не знаешь.
— Я знаю, что ты предложил ей продать долю дёшево.
— Она показала тебе договор?
— Рассказала условия.
— Разумеется.
— Ты хотел запретить ей работать с прежними заказчиками три года?
— Это стандартная защита бизнеса.
— И отказаться от авторства?
— Никто не может отказаться от авторства. Речь шла об использовании служебных материалов.
— Тогда почему она должна была исчезнуть из собственных проектов?
— Она не должна была исчезнуть.
— Именно это и происходит сейчас. Ты рассказываешь, что она была обиженной женой, а не главным архитектором. Используешь её старый штамп. Просишь подписать новое решение прежней датой. А когда она отказывается, говоришь, что она разрушает компанию.
— Я никогда не говорил, что она не была главным архитектором.
— Но позволяешь другим говорить.
Виктор стоял у окна, сжав руки за спиной.
— Ты не понимаешь, что происходит с бюро, — сказал он тише. — Каждый день я отвечаю за зарплаты, контракты, кредиты, десятки семей. Лидия может позволить себе сохранить чистоту позиции. У неё три человека и один объект. У меня компания.
— Ты сам её оттуда убрал.
— Потому что не мог оставить управление человеку, который собирался разводиться со мной и владел сорока процентами.
— Она не собиралась разводиться.
— После того, что произошло, собиралась бы.
— Значит, ты наказал её заранее.
— Я защищал компанию.
— От мамы?
Виктор не ответил.
Дарья взяла со стола папку.
— Внешним экспертам уйдёт полный комплект.
— Я ещё не утвердил.
— Тогда пусть его отправит юридический отдел после твоего решения. Но я не буду готовить другую версию.
— Ты отказываешься выполнить поручение?
— Я выполнила его.
— Не так, как требовалось.
— Ты сказал собрать полную историю.
— Дарья.
Она остановилась у двери.
— Почему ты обвиняешь маму в остановке работ, если сам приказал заменить материалы до завершения проверки?
Виктор смотрел на неё, и в его лице впервые не было ни уверенности, ни раздражения.
Только усталость.
— Потому что если бы она подписала письмо, остановки не было бы, — сказал он.
Дарья медленно покачала головой.
— Нет, папа. Просто ответственность осталась бы на ней.
Она вышла.
В тот же день Алиса увидела Дарью у лифта.
— Всё в порядке? — спросила она.
— Нет.
— Из-за «Ориона»?
Дарья посмотрела на неё.
— Ты знала, что мама предупреждала о системе до ухода?
Алиса нахмурилась.
— Я не читаю техническую переписку.
— Но написала, что она использует личный конфликт для давления.
— Я писала не о конкретном проекте.
— Потом написала про конкурс и чужие наработки.
— Это моё мнение.
— Основанное на чём?
Алиса поправила ремень сумки.
— Дарья, я понимаю, что тебе трудно.
— Не надо.
— Что?
— Говорить со мной как с ребёнком, которого нужно успокоить.
— Я не пытаюсь.
— Тогда ответь. Ты знала, что папа заранее готовил её увольнение?
Алиса не ответила сразу.
Этого оказалось достаточно.
— Знала, — сказала Дарья.
— Я знала, что структура изменится.
— И что он подготовил договор о продаже доли?
— Это не моя область.
— Но про неблагодарную жену — твоя.
Двери лифта открылись.
Алиса не вошла.
— Я не заставляла твоего отца разводиться, — сказала она.
— Я этого не говорила.
— Но думаешь.
— Нет. Я думаю, что тебе понравилось место мамы, пока ты считала, что там только сцена, красивые платья и благодарности. А теперь выяснилось, что рядом с папой нужно ещё помнить его календарь, читать договоры и делать так, чтобы он всегда выглядел правым.
