дальнем отсеке памяти хранятся сверхважные данные: «Как есть устриц».
И... таки да! Потихоньку на поверхность всплывают нужные действия.
Вот как знала, что TikTok когда-нибудь пригодится, и не зря я периодически залипаю в нем.
В итоге, когда нам приносят этих морских гадов на ледяной подушке, я с готовностью вооружаюсь вилкой для устриц.
Сразу замечаю, как неочевидно для Марка, но очевидно для меня напрягается Дарина, наблюдая, что я буду делать.
Через минуту, когда устрица отделена от панциря, полита лимонным соком и уже отправлена в рот, она зло прищуривается, а потом делает вид, что не замечает меня, и начинает болтать с Марком.
Я и рада, потому что тут же кривлюсь. Счет один — три в мою пользу не особо радует. Бедные богачи — мало того что пьют какую-то кислятину, которая стоит как крыло от самолета, так еще и едят склизкое нечто под видом деликатесов.
Сюда бы жареной картошечки...
Тут и Марк, и Дарина одновременно поворачивают головы в мою сторону.
Блин, по ходу я сказала это вслух.
Дарина изгибает бровь с видом «фи, простушка», а Марк вдруг расплывается в улыбке и огорошивает нас обеих:
— Ты читаешь мои мысли, только что подумал о том же.
В этот момент чувствую благодарность к нему, ведь наверняка врет, просто хочет меня выгородить перед Воронцовой.
Только вот Дарина об этом не знает.
— Ой, вы такие милые, это так прекрасно! — фальшиво смеется она и также фальшиво продолжает: — У такой любви обязательно должно быть продолжение, вы ведь уже об этом думали, правда? Сколько детей хотите и кого первого: мальчика или девочку?
И хлопает ресницами в ожидании ответа.
Которого у меня нет.
----------
*С1 и С2 — максимальные уровни владения английским языком. Оба уровня — это свободное владение (Proficient User):
C1 — Уровень профессионального владения (Advanced),
C2 — Уровень владения в совершенстве (Proficiency).
Глава 26
Марк
Я сижу в столовой и бездумным пустым взглядом смотрю в монитор. Сосредоточиться на работе никак не получается — слишком сильно трещит голова. Так, словно по мне каток проехался. Даже не помню, когда меня мучила настолько сильная боль.
А главное — не пойми с чего. Ладно бы из баров не вылезал, опрокидывая в себя рюмку за рюмкой, так ведь нет — кроме неспешных и, признаться, весьма интересных бесед с женой под чашку чая ничего и не было.
Может, голова пухнет от переизбытка совершенно не нужной мне информации об Элине? Но я привык держать в уме огромные пласты данных, ответы на какую-то несчастную сотню вопросов вряд ли так пагубно сказались бы на моем здоровье.
А пронзающая боль все нарастает. Такое ощущение, словно по черепу кто-то стучит увесистыми молотками с завидной регулярностью. Тук-тук, тук-тук.
Непроизвольно морщусь от очередного приступа, и именно в это время в столовую заходит Элина.
Снова в своем чертовом купальнике. Пристрастилась, видите ли, с утра в бассейне плескаться.
— Что случилось? — обеспокоенно интересуется она.
На секунду мне кажется, ей действительно важно, что со мной случилось.
Однако я знаю: это не так.
Да, последние несколько дней она ведет себя вежливо, я бы даже сказал, чересчур вежливо. Улыбается, соглашается с моими предложениями, обнимает при Дарине, старательно запоминает мои ответы на заготовленный список вопросов, но... и все на этом.
Я ощущаю ее отстраненность. Она словно выставила между нами стену, которую никак не получается обойти или разрушить.
В какой-то момент я даже поймал себя на странном и не свойственном мне желании: узнать, какими были бы ее объятия, будь наши отношения настоящими.
Это все чересчур жаркое солнце Кюрасао, не иначе.
И голова наверняка именно поэтому болит — перегрелся.
— Так что случилось? — не унимается Элина.
— Ничего, — хмурюсь ей в ответ.
Она приподнимает бровь, и я все-таки сознаюсь:
— Голова болит.
— Хочешь помогу?
— Как? Таблетку я уже выпил.
— Я... — на секунду Элина замирает, будто не решаясь что-то сказать, однако в итоге все-таки произносит: — Я могу помассировать тебе голову и виски. Только не смейся, мне бабушка еще с детства говорила, что у меня волшебные пальцы. Она страдала головными болями, а мой массаж помогал их унять.
Я старательно сдерживаюсь, не хочу, чтобы Элина заметила мой ярый скептицизм, хотя так и хочется заявить: «Не верю!»
Впрочем, боль настолько сильна, что сейчас я готов даже прокукарекать, если это хоть как-то поможет.
Да и Элина рядом... в купальнике... м-м... Что ж я, дурак, что ли, от такого отказываться. Может, постоит рядом, проникнется к бедному мне, она ж у меня сердобольная донельзя, а там я ее на колени усажу, руку под купальник пущу и...
— Не хочешь? Извини, глупость ляпнула, — грустно прерывает ход моих мыслей Элина.
— Хочу, — мигом перебиваю ее я, — очень хочу. Можешь приступать.
Жена идет ко мне, плавно покачивая бедрами, становится за мою спину и запускает пальцы в волосы.
О-о!
Спустя полминуты мой скептицизм как рукой снимает. Даже если боль не уйдет, приятные ощущения накрывают волнами, и мне хочется одного: чтобы Элина не останавливалась.
Она будто знает, какую точку погладить, на какую чуть надавить. То спускается к шее, разминая ее, то снова поднимается, нежно массируя виски и кожу головы.
Я млею не хуже мартовского кота, а глаза закрываются сами собой.
Вскоре полностью отдаюсь во власть ее действительно волшебных пальцев. Кто бы мог подумать, что она обладает настолько ценным даром! Ее руки продолжают скользить ниже, по моим плечам, разминают их, и импульсы расслабления и удовольствия растекаются по телу.
Не знаю, сколько времени она это делает, как вдруг я со всей ясностью осознаю: боль-то и правда практически ушла, больше никто не стучит молотком по моей несчастной черепушке.
Вот так да! Но признаваться в этом не спешу, а ну как уберет свои колдовские пальчики.
— Ой! — вдруг вскрикивает Элина, и я в недоумении открываю глаза.
А жена уже несется к горничной и буквально на лету ловит полотенца, которые та чуть не роняет.
— Вы в порядке? — интересуется Элина. — Давайте я помогу.
Вот так вот. Вместо того чтобы пожурить нерасторопную служащую, жена ей помогает. В этом вся Элина.
А вообще, она мне должна помогать, а не этой горничной. У горничной голова не болит, а у меня болит. Ну ладно, уже почти не болит, но Элина-то об этом не знает.
— Кх-кх, — привлекаю внимание жены я.
— Ой, — снова ойкает та и обращается к женщине: — Вы справитесь?
И только когда
