мы сегодня с утра уже разбираем гуманитарную помощь! Ребята, скажите "приве–е–ет".
Переключает на нас камеру.
Даня, натягивая неестественную улыбку, машет рукой, я – тоже.
И выглядим мы сейчас как два пингвина из Мадагаскара.
"Улыбаемся и машем, парни. Улыбаемся и машем".
Что происходит?!
– Вот такое у нас активное первое января, дорогие мои! Сегодня целый день будем трудиться, не покладая рук. Зато детки из бедных семей получат свои подарки.
"Из бедных семей" – режет слух.
У нас так не говорят, это некорректно.
– Огромное спасибо Богдану Сергеевичу Голосову за щедрую помощь – понижает голос. – Ваша доброта делает людей счастливее...
Склоняюсь ближе к Дане.
– Ты нанял кого–то, чтобы раскрутить нас в сети?
– Нет, Вась – вздыхает он обреченно.
– Тогда кто это?
– Невеста нашего главного мецената.
– Богдана Сергеевича?!
Мецената я вижу здесь часто.
Этот мужчина вкладывает огромные суммы в благотворительность.
Всегда очень спокойный, вежливый, рассудительный – приятный мужчина.
– Ага. Неожиданно, правда? – косится на меня Данька скептически.
Пожимаю плечами, не отвечая.
Не мое дело...
А дальше у нас начинается работа.
Я собираю пакеты с гуманитаркой, мы с Даней вдвоем таскаем тяжелые коробки, набитые продуктами.
А девушка, записав эфир, просто сидит.
Листает ленту соц.сети, делает фото на фоне входной группы центра, где красуется надпись "Творим добро", снова записывает несколько эфиров, снимая расфасованные мной по пакетам продукты.
И листает ленту дальше...
До нас доносятся обрывки каких–то умных фраз о том, как надо жить, любить и все такое...
Мы с ней не разговариваем.
Точнее, она с нами.
Мы–то готовы!
И вначале я даже пытаюсь с ней познакомиться, чтобы нарушить гнетущее молчание.
Оказывается, зовут её Елена, ей двадцать девять лет.
Но чем она конкретно занимается, я так и не поняла.
– Я помогаю женщинам найти себя. Мотивирую их и поддерживаю при выходе из абьюзивных отношений.
– О. Так вы психолог?
– Не совсем – отвечает с холодной улыбкой. – У меня гораздо более широкая специализация. То, чему учу я, в вузах не преподают.
Понятно.
Значит, психологического образования нет.
– А как попасть к вам на курс?
Интересно ведь!
– А чем ты занимаешься, Василиса? – спрашивает она со скучающим видом.
– Я няня – жму плечами.
– М–м–м-м... – тянет снисходительно. – Не думаю, что ты сможешь попасть ко мне на курс.
И явно теряет ко мне весь интерес, снова утыкаясь в телефон.
Хлопаю растерянно глазами.
Это что, намек на то, что я не смогу оплатить её наставничество?
Очень неприятно.
Ловлю себя на мысли, что Лена напоминает мне модных старшеклассниц, которые высокомерно оглядывают тебя с ног до головы, чтобы презрительно фыркнуть следом.
Подростковое поведение…
Но ладно…
Работаем дальше!
Закончив, мы, обычно, садимся за стол и душевно пьем чай.
Но сейчас душевно не получается.
Даня уточняет у мадам, сколько сахара ей класть, ставит перед ней кружку...
– Так это чай? А я не люблю чай... – только сейчас говорит она. – У вас что, даже нет кофе?
– Есть капучино.
– Отли–и–чно – тянет, не отрываясь от телефона. – Будь так добр.
– Но он из пакетика. Подойдет?
Вздыхает, цокая языком.
– Ладно. Забей.
Пожав плечами, Даня молча подходит ко мне.
Всё.
Не нравится она мне...
Но проблемы холопов господ не интересуют, так?
И Елена, полностью игнорируя нас, сидит за столом и говорит по телефону.
– У меня все так же. Да. Покоя мне не дает! – вздыхает в трубку. – Зай, нарциссы всегда так делают, они помешаны на своей жертве! Ой, я так от этого устала... Держусь, спасибо, дорогая. Будем бороться!
Поднимается с места.
Ходит по центру, стуча шпильками.
Собирается.
– А сейчас он пытается демонстративно меня игнорировать, представляешь? – усмехается – И это, между прочим, ещё один вид манипуляций. Он в них мастер.
Пространство маленькое.
И я не хочу слушать чужой разговор, но вынужденно слушаю.
– Увы, это не делается за один день. Богдан пытается наладить связи с прокуратурой. Нужно время! Повиси–ка...
Надевает модную шубу и шапку–кубанку.
Снова взяв телефон в руки, идет к выходу.
– Всем пока! – бросает, даже не глядя в нашу сторону. – Спасибо за работу!
Даня, поперхнувшись, давится чаем.
Заботливо стучу его по спине, безэмоционально глядя ей вслед.
Начальник здесь, вообще–то, он.
И её фраза, учитывая этот факт, звучит немного странно.
Когда дверь за ней захлопывается, он с каменным лицом поворачивается ко мне.
– Не знаю, кто там нарцисс. Но делаю ставку на неё!
– Ну да – соглашаюсь, вздрагивая. – Странная какая–то.
– Она решила контролировать, как я распределяю финансы Богдана. Думает, я левачу! Представляешь? Я же ему всегда отчеты шлю!
– Оуу. А Богдан знает?
– Сомневаюсь. Когда он здесь, она сама добродетель.
Ну понятно...
– А давай ещё по чайку, а? – предлагаю я. – Этот был не душевный...
– Согласен – ворчит, включая чайник.
С виноватым видом медленно достаю из сумки плитку молочного шоколада.
– Мне стыдно, но... Я для неё зажала.
– Я говорил, что обожаю тебя? – вздыхает.
– Самое время сказать – улыбаюсь, морща нос.
И мы по новой пьем чай.
Только теперь душевно и без всяких нарциссов.
И у меня в груди уже расползается теплая тоска.
Я скучаю по своим...
Сидя за столом, переписываемся с Тимуром.
– "Что делаете?" – спрашивает он.
– "Пьем чай. А вы? "
– "Маньяк рядом?"
– "Он не маньяк!" – строчу я.
– "?"
– "Да".
Несколько секунд молчания в сети.
И в следующее мгновение Байсаров уже звонит по видеосвязи.
Отвечаю.
– Давай–давай – слышу его тихий голос.
– Мам! Мы скучаем, ма–а–ам! – вдруг очень громко кричит Лиса, появляясь сбоку в кадре. – Юбимая моя! Мам!
И
