протест, но он нашего горя не понял и уже вальяжно срулил к миске.
– Ещё пару минут! – кричит нам Василиса из спальни.
Переглядываемся с Лисой угрюмо.
Затем вдвоем переводим взгляд на коридор.
Василиса уже бежит к нам, по пути возмущаясь, что сегодня все валится у неё из рук.
Останавливается напротив, натягивая куртку...
– Эй! Что с вами? – удивлённо оглядывает нас. – Вы чего такие?
Смотрим на неё с немой обидой.
У нас тут молчаливый бунт!
– Лиса? – зовет заинтригованно.
Но дочь не реагирует.
Стоит, упрямо глядя вперед.
Василиса, смеясь, присаживается перед ней на колени.
– Зайчик – улыбается хитренько. – Ну что случилось? Давай, рассказывай.
Молчок.
– Ах так...
Обхватив её лицо ладонями, чмокает в нос.
Ещё раз...
И дочь уже расплывается, пытаясь скрыть предательскую улыбку.
Толкаю её легонько ногой.
– Соберись, э! Протест, значит – протест. Не реагируй!
– Не слушай его, зайка. Я скоро приду. Куплю тебе чего–нибудь вкусненького. Хочешь?
Дочка снова не отвечает.
Но в её молчании я уже нутром чую предательскую нотку сомнения.
Кажется, Василиса это чувствует тоже...
И начинает ещё более настойчиво зацеловывать мою Лису.
В щеки, в нос, в лоб, в глаза...
И та, не выдержав натиска, уже балдёжно хихикает, полностью позволяя ей все.
– Хочу! Хочу жвачки! И чипсов ябвочных, мам! – заказывает требовательно.
Закатываю глаза.
Эх, ты...
– Перебежчица – вздыхаю я.
Когда Василиса поднимается, торможу её, притягивая к себе.
– А меня? – азартно смотрю в зеленые глаза.
Ах.
Как очаровательно вы смущаетесь, барышня, после того, как бесстыдно стонали мне в рот...
И снова хочется делать с вами всякое...
Но пока я только плутовато подставляю щеку.
– А как же ваш протест, товарищ майор?
– Ну а ты попытайся меня задобрить... – предлагаю вкрадчиво. – Может, получится.
Но нет.
Не получается.
Она лишь на секунду касается моей щеки губами и тут же убегает, якобы вспомнив, что не взяла зарядку.
Стоит ей скрыться в проеме, как Лиса поднимает на меня взгляд.
– А тебя за что?! – ревниво.
– Всё–то тебе расскажи... – усмехаюсь я, поднимая дочь на руки.
Усаживаю Лису в детское кресло.
А через пару минут из дома выбегает и Василиса.
Торможу её на походе к авто.
– Василис? – притягиваю к себе.
– М?
– У нас же всё хорошо? – глажу пальцем по щеке.
– Кажется – тоненьким голосом.
Блять...
– Ещё одно "кажется", и я тебя покрещу!
Смеётся, оттаивая.
И утыкается носом мне в грудь.
А сердце мое хмелеет даже от этой незамысловатой близости.
Хорошо...
– Просто все очень неожиданно. И мне нужно привыкнуть. Но…
– Но???
– Не смей вот так уходить после... – бьет меня в плечо. – Это что за манеры!
Хрипло смеюсь...
– Понял. Исправим.
С манерами у меня вообще–то и правда беда.
Наверное, отвык от того, что после секса близость не заканчивается.
Но вот...
Пытаюсь привыкать.
И целую её снова...
– Вот теперь уже опаздываем – шепчет мне в губы.
– А может, ну его вообще этот Центр, а? – вкрадчиво предлагаю я. – Поедем вместе в ресторан, а потом...
– Нет–нет–нет.
– Но я ж косякнул! Мне теперь нужна работа по правильным манерам.
Прижимает ладонь к моему рту.
– Всё, товарищ праведный христианин! Я тебя не слышу. Нет!
Смеюсь, отводя её руку.
– Ну тогда, хотя бы, сделайте мне, барышня, ещё немного эндорфинов – тянусь к красивым губам. – Они от вас особенные получаются...
Улыбается.
И глаза у неё нереальные блестят.
Встав на носочки, она нежно вжимается в мои губы и зарывается пальцами в волосы.
Целует.
И это сейчас так охуенно и чувственно, что мне опять сносит башку.
Ощущаю себя пацаном, у которого гормоны бешено бьют в кровь и все мысли крутятся вокруг одной темы.
Разница лишь в том, что в то время хотелось заполучить каждую, а теперь – только одну конкретную девушку.
Нехотя отстраняюсь.
Открываю ей дверь, и, сев следом за руль, включаю радио.
Тихо играет метал.
Rammstein – «Rosenrot».
Прыснув со смеху, Василиса отворачивается к окну.
– Чего ты? – кошусь на неё. – Не нравится?
– Нет–нет – пытается сделать серьезное лицо. – Идеально!
Не выдержав, снова смеётся.
Глава 37 Мастер манипуляций
Василиса
Пока бегу ко входу в Центр, не могу перестать улыбаться.
Щурюсь от солнышка, ловлю лицом теплые лучи, пока мороз щипает кожу.
Приятная игра на контрастах, да, Вась?
Прямо как с Байсаровым....
Вроде и грозный мужчина, а какие у него пальцы, губы...
Ах!
От этих воспоминаний по телу снова разливается приятная слабость и внизу живота сладко тянет.
Господи, как теперь вернуть лицу осмысленное выражение?
Мне срочно нужно настроиться на реальный и суровый мир.
Он ведь и правда суровый, ты вообще помнишь об этом, Василис?!
Прячу нос в мехом вороте капюшона.
Сегодня – нет.
Сегодня этот мир для меня совершенно прекрасен.
Воодушевленная, влетаю в центр.
– Дань, привет! – здороваюсь, стягивая с себя куртку.
Чмокаю друга в щеку.
И с удивлением обнаруживаю, что в Центре мы сегодня не одни.
Оглядевшись по сторонам, я замечаю высокую, черноволосую женщину.
Она ходит по территории и снимает все на камеру.
На ней дорогая, брендовая обувь, кожаные брюки, черная водолазка.
Блогер?
Они здесь часто бывают.
Поздоровавшись с ней, перевожу взгляд на Даню, вопросительно разводя руками.
Но мой интеллигентный друг лишь молча вздыхает, изображая на лице вселенское страдание.
Любопытно...
Обычно, он очень дружелюбный парень.
– Всем доброе утро, мои дорогие! – девушка улыбается, поднимая вверх телефон. – С Новым годом!
А, ну точно...
Блогер.
– А
