вздыхает она, отворачиваясь, но все равно опускает в пакет. Молча идет к весам, а я быстро, не глядя беру бананы и ставлю на те же весы, спустя мгновение.
Иду за ней. На расстоянии. Но вижу, как она спокойно скользит по полу магазина, выбирая себе еду.
Мне бы просто уйти, дел сегодня до хрена, еще надо с Арсом увидеться на объекте, где уже вовсю стройка идет, а я продолжаю преследовать бывшую. Бывшую беременную от другого.
— Что, в Москве не фортануло? — яд сам из меня льется, не могу его сдерживать. — Или беременные ведущие никому не нужны?
Она убирает банку арахисовой пасты, которую раньше терпеть не могла в корзину, и поворачивается ко мне с легкой улыбкой.
— Ты хочешь услышать, что без тебя я никто? Что без твоей помощи и надзирательства я ничего не смогла добиться…
— Что? Не понял.
— Все ты понял. Мне уже шепнули добрые люди, кто помог мне попасть на бюджет, да и в студию на выгодное место. Стать ведущей.
— И что? Начнешь обвинять меня, говорить, что сама бы всего добилась?
— Наверное добилась бы, просто не так быстро, так что все равно спасибо. И что ипотеку помог взять.
— И кто тебе это все рассказал?
— Дима конечно, — пожимает плечами, а меня ненавистью пронзает, по мозгам колоколом бьет. Ну конечно, ее новый любовник, отец ее ребенка.
— Дима конечно. На свадьбу — то, когда пригласите? Или для такого кабеля как Димас не возьмешь ребенком?
— Не возьмешь, — усмехается она и подходит ближе. Я замираю, ощущая чертов запах яблок и ее личный, ни с чем несравнимый аромат. Член, не беспокоивший меня, кроме как в душе, поднял голову, как собака при появлении хозяйки.
Какого хрена она смотрит так, словно любит? Словно вернуться хочет. Хочет?
— Я хотела сказать спасибо за все, что ты для меня сделал, Кость. Ты помог мне стать личностью, а не твоей тенью и это бесценный дар.
— Аня, что за…
— Была рада тебя увидеть. Будь счастлив, ладно?
— Ладно?
Она просто уходит. Просто отворачивается и уходит, держа слишком тяжелую для себя корзину. Я выругиваюсь, и догоняя, отбираю ее.
— Что?
— Не могла тележку взять?
— Не думала, что столько наберу.
— Как обычно, — ворчу, подводя ее к кассе. Она даже дает за себя заплатить. Правда тут же переводит нужную сумму мне на номер. Заебись. В век феминизма живем.
— Я бы с Димы стряс нужную сумму.
— Ну попробуй, — смеется Аня и взяв пакет, хочет уйти. Я за ней. Да что за блять! Забираю пакет и до машины довожу. Складываю в багажник и смотрю, как она садится за руль. Живот еще не большой, но уже заметно выпирает. Три месяца. Еще шесть и у нее будет чужой ребенок.
— Дима помогает? — спрашиваю, не давая закрыть двери.
— Конечно. Ты не переживай.
— Я и не переживаю, — хлопаю дверью ее старенькой хонды и отхожу назад. И чего я ей машину не поменял? Как Дима допускает, что она катается на этой рухляди с его наследником.
Его. Наследником.
При мысли, что его член был в ней, волком выть хочется, крушить все, морду ему снова набить, а я лишь смотрю как аккуратно выезжает Аня с парковки. Скорее всего больше никогда не заедет в этот магазин.
Скуриваю сигарету за минуту, выбрасываю окурок и вместо дома, еду к Диме. Надо узнать, какого хера он вообще не парится о своей беременной женщине.
Глава 40
Квартира Димана на краю города, и я понятия не имею, дома ли он. Так что еду на страх и риск, паркую машину во в дворе и почти взлетаю по ступеням к подъезду. Нажимаю кнопку нужной квартиры и жду. Скуриваю очередную сигарету. Закашливаюсь. Бросать надо. Ну как тут бросишь, блять.
— Кто?
— Громов.
— Неожиданно, заходи, — голос прокуренный и сонный, явно уже с телкой. Что еще больше злит. Какого хрена он Аню бросил. Взял на себя ответственность, так неси ее!
Поднимаюсь на лифте на девятый этаж, сразу марширую к нужной квартире. Он открывает двери, сияя улыбкой и тут же получает по второй щеке. Валится на стену, смотрит на меня в злом недоумении. И тут же обратно бросается. Мы начинаем колотить друг друга как в «бойцовском клубе» Я чувствую, как трескает губа. Рука у Димана тяжелая. Как отдает болью в грудине, куда он заехал. Но и сам не остаюсь в долгу, оставляя фингал под глазом и разбитую скулу.
Нас тормозит женский окрик, и я замечаю девушку, несколько раз видел ее с Аней. Подруги?
— Вы что тут устроили? Звери! А ну слезь с него.
— Элина выйди.
— Дима!
— Выйди я сказал, без тебя разберемся.
— Отлично! Тогда я совсем выйду, — шагает она через нас, но Дима умудряется поймать ее за лодыжку. — Отпусти.
— Эль, сделай нам пожалуйста чаю.
— А потом уйти?
— А потом уйдет этот неандерталец, который забыл слова приветствия, и мы продолжим то что начали.
Она думает лишь секунду, потом сощуривает глаза и вздохнув «придурки» уходит.
— А чего приходил — то? — смеется Дима, тяжело поднимаясь по стенке. Я тоже принимаю вертикальное положение.
— А твоя девушка знает, что Аня беременна.
— Аня беременна?
— А ты не знал?! — как же он сука бесит.
— А должен был?!
— Дима, ты охуел! Ты трахнул ее три месяца назад, теперь у нее пузо впереди паровоза, и ты не знал? Или новая любовь мозги отключила? Или ты еще скажешь, что вы не виделись и не ты рассказал, кто ей помогал все эти годы.
— Погоди, погоди, Кость, не гони. Мы реально месяц назад виделись в Москве, я там с Элей был. Рассказал, да. Но к ее беременности я отношения не имею, потому что… не трахался с ней.
— Заливай.
— Знаешь, Кость, вы вершители судеб иногда бываете такими тупыми, — появляется Эля и подает мне чашку с чаем. Я пытаюсь понять, что она имеет ввиду.
— Для этого в нашей жизни появляются умные нимфы, — забирает он чашку у нее и целует в щеку. Она закатывает глаза, но уходит с улыбкой.
— Не трахались? — чувствую себя дебилом.
— Нет.
— Тогда что это был за спектакль?
— Очевидно ей очень хотелось от тебя избавиться, и у нее знаешь ли — получилось. Не, если бы она попросила меня ее трахнуть, я бы конечно…
— Заткнись! — ставлю чашку на комод. — Аня беременна. От меня получается.
— Бинго, — раздается смех за дверью. — Наконец и ты прозрел слепец.
— Ее юмор…
— Прекрасен. Иди уже.
Я
